Фальшивка - Кан Чжина

— Тебя зовут в кабинет рисования, — Староста похлопал ее по плечу, чтобы привлечь внимание.

Чагён встала, заметив, что остальные не сводят с нее глаз. Раз ее ждал не классный руководитель, а учитель рисования, дело касалось той самой рекомендации директора. Чагён быстро выбежала в коридор. Остановившись у нужной двери, она перевела дыхание и вошла в кабинет.

— Говорят, ты прошла.

— Что? Прошла?

Вместо ответа учитель передал ей документы: «Сон Чагён, номер 20499 — зачислена по рекомендации директора».

— Остались выпускные экзамены — простая формальность. Однако тебе нужно собраться и хорошо подготовиться. И да, никому об это не рассказывай, одноклассники сейчас все в подвешенном состоянии, — подчеркнул учитель и продолжил: — Не забудь оповестить бабушку и подготовить вступительный взнос.

— О какой сумме идет речь?

* * *

Чагён сидела в пустом кабинете рисования и смотрела в окно. Закатное небо вспыхнуло удивительной палитрой красок — от пурпурного до розового. На коленях лежали документы о зачислении и квитанция на оплату вступительного взноса. Она несколько раз проверила графу с суммой, не понимая, откуда там так много цифр. Единицы, десятки, сотни, тысячи, десять тысяч, сто тысяч, миллион. А если быть точнее — четыре миллиона пятьсот семьдесят шесть тысяч вон[17].

Ее дядя, которого она никогда раньше не видела, когда-то набрал кучу кредитов, в том числе и на ее имя. В итоге он оказался мошенником, скрывшимся в неизвестном направлении и испортившим ее финансовую историю, что помешало ей получить кредит на обучение. А на бабушкиной сберкнижке не набралось и миллиона. Чагён вытащила из кармана пятьдесят тысяч вон, рассмотрев их на просвет. Это была та самая, не покрытая защитной нитью купюра. Та самая, которая запустила цепочку трагических событий, произошедших в художественном магазине. А все могло сложиться иначе, если бы она не забыла о лаке для покрытия. О том самом — номере восемьдесят девять, в оттенке серебристого шампанского. За восемнадцать тысяч[18] вон. Конечно, она могла снова купить все необходимые материалы, но не бумагу. Там использовалась специальная, не обычная бумага для принтера или рисования, а высококачественная мелованная. Номиналы различались по толщине, качеству и даже блеску защитной нити. Все это нужно было учитывать. Реклама обещала доставку бумаги день в день. Купюра в пятьдесят тысяч вон имеет размер шестьдесят восемь на сто пятьдесят четыре миллиметра. Исходя из стандартного размера типографского листа (пятьсот сорок пять на семьсот восемьдесят восемь миллиметров мм), на нем можно было расположить приблизительно сорок таких банкнот.

Пока Чагён ждала сделанный на «Намдемуне» заказ, она прошлась по рынку и купила остальные материалы, лишь самые необходимые, но пакет уже был необычайно тяжелым. Девушка остановилась на переходе, сгрузив сумки на землю. На ладони осталось множество следов от ручек пакета. Она взяла его в левую руку, встряхнув правую, чтобы восстановить кровообращение, и почувствовала на себе взгляд женщины, стоящей рядом. Она развернулась к ней всем корпусом и посмотрела прямо в глаза. «Кто это?» Женщина была одета в странное платье, а губы выкрашены в оранжевый — та самая полицейская с допроса. Чагён опомнилась и поклонилась в знак приветствия.

— Пара из Донидона, — произнесла женщина, не сводя с нее глаз. Она как будто сама не ожидала, что у нее это вырвется, поэтому тут же замолчала.

Вся Корея знала родителей Чагён, знали о паре мошенников из района Дони.

— Готовишься к поступлению? — спросила полицейская, переведя взгляд на пакет.

— Меня уже взяли. По рекомендации директора.

Цвет светофора сменился на зеленый, поэтому Чагён двинулась вперед, игнорируя полицейскую, которой явно не было никакого дела до ее дальнейшего обучения.

— Ничего себе. При таком происхождении…

— А что с ним не так? — спросила Чагён, заставив женщину смутиться и усмехнуться.

Она отвернулась и перешла дорогу. Полицейская вдруг достала деньги. Чагён спокойно смотрела на то, как та находит пятьдесят тысяч вон. Она ненавидела такие подачки.

— И чего ждешь? На, бери.

Чагён никак не отреагировала, поэтому женщина сунула купюру ей в свободную руку, добавив, что это компенсация за ее слова, и быстро отошла. Чагён так и не поняла, что произошло, так и стояла, моргая, пока полицейская не скрылась из виду. Только теперь она рассмотрела купюру — взгляд Син Саимдан, как и всегда, был проницателен. Под его тяжестью Чагён съежилась. Она совсем обессилела, поэтому ей пришлось снова потрясти рукой. Она поставила пакет на асфальт и взяла купюру. Все это время Син Саимдан пристально на нее смотрела. Чагён разглядывала ее в ответ. Ей не хотелось проиграть в эту игру в гляделки. Она должна была продержаться. Но прошло несколько секунд, и она все же моргнула. Тогда как женщина на купюре оставалась такой же неподвижной.

Чагён, зажмурившись от нахлынувших слез, разорвала купюру. Разрез прошел ровно по середине лица Син Саимдан, но глаза женщины продолжали следить за девушкой с обрывков уничтоженных пятьдесят тысяч вон.

Глава 2

5

Дохи, с руки которой еще не сняли гипс, открыла дверь и вошла в кабинет вместе с женщиной, чьи губы украшала оранжевая помада. Она открыла сейф и передала полицейской все купюры, что сделала Чагён.

— Ко Дохи, и кто же их сделал? — спросила та, рассматривая деньги.

— Это все Чагён, онни[19]. Вот ее и арестуйте, она преступница, — взмолилась Дохи, упав на колени.

Полицейская внимательно посмотрела на девушку, морщины на лице стали более явными.

— Понятно. Ну, я так и думала, что у таких мошенников, как ее родители, просто не могла родиться хорошая дочь. Яблоко от яблони.

Неожиданно лицо полицейской начало меняться, растягиваться, превратившись в лицо мужчины средних лет. Чагён пыталась вспомнить, где его видела.

— Значит, выходит, что преступница у нас именно Сон Чагён. Я занимался расследованием дела ее родителей, тех самых, что погибли при попытке побега. Ожидаемо, какие родители, такая и дочь. И что, ей хватило наглости после этого еще и в университет пойти? — Следователь закатил глаза и осмотрелся.

Чагён стояла рядом с ним, ее будто парализовало. Неожиданно лицо следователя снова изменилось. На этот раз перед ней оказался ее классный руководитель. А потом учитель рисования, сотрудник администрации, банка и так далее. Их лица быстро сменяли друг друга, вызывая головокружение и тошноту. В конце концов перед Чагён предстала сама Дохи.

— Вдруг у меня какие-нибудь проблемы будут? Тогда я потяну тебя за собой.

* * *

Вот уже пять лет Чагён видела один и тот же кошмар,