Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

Я встречал множество волков, чьим всепоглощающим мотивом была любовь к детенышам. Я видел волков, чьей основной страстью была преданность нежно любимой супруге. Я слышал о волках, заключавших братские соглашения, нерушимые дружеские союзы с совершенно другими животными.

И мне известно по крайней мере об одном волке, для которого наипервейшим долгом в жизни была преданная любовь к своей слепой беспомощной старой матери.

О вы, те, кто услышит эту легенду такой, какой я перенял ее от охотников и от полынного клана дальнего Северо-Запада, – слушайте же историю об Уоске и ее отважном сыне Шишоке.

1

Году примерно в тысяча восемьсот девяностом жила-была в долине Малой Миссури знаменитая белая волчица, гроза коров и овец.

Была она не особенно крупной и не слишком быстроногой, зато от природы обладала такой сверхволчьей хитростью, что ее знали и боялись от Сентинел-Бьютт до Паланаты и от Дедвуда на запад до самой реки Паудер – десять тысяч квадратных миль лучших пастбищ на всем Западе.

Она никогда не убивала ни овец, ни крупных молодых волов, но питала особое пристрастие к годовалым бычкам, предпочтительно породистым, – ведь именно в ту пору беломордые герефорды начали вытеснять в здешних краях ушедших в прошлое лонгхорнов[42].

Все знали эту волчицу по белому цвету шерсти, дырке в левом ухе и отсутствию мизинцев на обеих передних лапах – было ли это врожденное уродство или последствия несчастного случая, оставалось неизвестным.

Волки создают пары на всю жизнь и обычно охотятся тоже парами – хороший пример командной игры в идеальных партнерских отношениях.

Никто никогда не видел друга белой волчицы, считали, что его убили, когда она была еще молода, и с тех пор она жила одна, не считая общества своего последнего помета.

В самой непроходимой и неприветливой части Пустынных земель к западу от Малой Миссури охотник по имени Бад Далхаузи обнаружил логово с волчатами. Он заметил там и взрослую волчицу, мать волчат, как он решил, но она оказалась слишком пуглива, и к ней было не приблизиться. Она была почти чисто-белая, и потом, когда охотник изучил ее следы, он заметил, что обе передние лапы оставляют отпечатки только трех подушечек, что окончательно подтвердило ее личность.

Он забрался в логово и нашел пятерых волчат. Четверых убил в расчете на поживу, но одного особенно шустрого «маленького паршивца» пощадил, чтобы на него приманить мать, а может, и обоих родителей. Волчонок был такой же пепельно-серый, что и остальные, но голова и морда у него были подкрашены красной охрой, и по этой причине охотник окрестил его Рыжеголовым.

Чтобы приманить волчицу, он прошел пешком от логова в каменистом овраге через неприступные скалы, волоча за собой одного из мертвых волчат. Затем, снова сев в седло, тащил труп за собой на лассо до самого ранчо – целых пять миль, пять долгих миль по ухабистой дороге.

Когда он добрался до места, от тельца волчонка мало что осталось – но достаточно, чтобы потребовать за него награду в пять долларов.

Теперь охотник на волков подготовился к неизбежному визиту матери, который должен был состояться той же ночью. Отошел на четверть мили от ранчо на голую проплешину, где росла только юкка, и то местами, и там устроил западню. Надел на шею Рыжеголовому ошейник с прочной собачьей цепью и пристегнул ее к надежно вбитому колу. А там, куда волчонок на цепи уже не мог дотянуться, закопал четыре крепких волчьих капкана, закопал с великим искусством опытного охотника, так, что ничей взгляд не мог бы заметить ни малейшего намека на потайную ловушку. Потом он небрежно разбросал между капканами куски кактуса, оставив чистые места только на ловушках. Ни один волк не станет наступать на кактус: избегать его – один из первых уроков в волчьих школах.

Теперь все было готово к визиту скорбящей матери, которая должна была явиться ночью спасать своего младенца. Были приняты все меры предосторожности, чтобы западня сработала, но у волка есть одно чувство, которое отточено до совершенства и которое не обманешь. Это обоняние: запах железа для нас совсем неуловим, но для волка так же силен, как и страшен. Даже когда железо спрятано в земле, даже когда оно замаскировано разными другими мощными ароматами, матерый волк всегда его учует. Но с другой стороны, вид и запах детеныша должны были вынудить волчицу на отчаянные поступки, а следовательно, она не станет придавать значения запахам. Вот как все произошло.

Ночной ветер вовсю разгулялся, когда истосковавшаяся мать-волчица примчалась по тропе, которую проложил волчатник. Он искусно притупил ее подозрения, устроив свою западню и поместив приманку на ровном открытом месте. Мать-волчица бежала против ветра. Когда она вышла на проплешину, ее легкий галоп замедлился до рыси, а потом и до шага, а пленный волчонок, почуяв приближение матери, запищал своим младенческим голоском, завизжал и заскулил все громче и настойчивее.

Волчица подавила в себе материнский инстинкт, который требовал броситься прямо к нему, и оббежала проплешину по краю, опустив нос к земле. Оценила все запахи, все предметы. Цепь, на которую посадили волчонка, была длиной шесть футов, поэтому, бегая вокруг кола, он описывал двенадцатифутовый круг, а сразу за его границами прятались четыре мощных капкана с беспощадными зубьями – они затаились, неразличимые, и только и ждали, когда можно будет сделать свое дело и показать свою великую мощь.

Однако запах железа скрыть не удалось, и, когда мать-волчица обходила проплешину, она прекрасно понимала, что ее ждет. Ей было неясно, почему волчонок не бежит к ней…

Одним стремительным прыжком она преодолела расстояние от внешнего круга, где ей ничего не грозило, через кольцо зарытых капканов, в безопасный внутренний круг и оказалась рядом со своим беспомощным волчонком. Схватила его, как хватают детенышей все волчицы и кошки – за загривок. Но в этом случае, по счастливому стечению обстоятельств, загривок был прикрыт и защищен кожаным ошейником. С волчонком в пасти она хотела было снова перепрыгнуть через кольцо невидимых опасностей и вложила в этот прыжок все силы. Однако цепь натянулась и остановила волчицу страшным рывком, который сбросил ее на землю. От этого волчонок мог бы погибнуть, но, к счастью для него, всю силу рывка взяли на себя