Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

Однако волчья напасть не отступала. Страх перед волками воцарился во всем мире и не слабел. Тем не менее в исторических источниках волки упоминаются сравнительно мало. Почему? Поясним на примере.

В Чикаго с его подземными лабиринтами и темными уголками живут миллионы крыс. Однако мы не видим ежедневных упоминаний об этом обстоятельстве в современных хрониках. Это общеизвестно и воспринимается как должное, и разрушения, причиняемые крысами, учитываются при планировании ежегодных ожидаемых накладных расходов. Лишь когда пожар или потоп вынуждают крыс выйти на свет и отчаянной ордой нападать на собак и людей, убивать детей и других беззащитных существ – лишь тогда их начинают замечать. И в каждой газете появляется леденящая душу заметка с описанием всех подробностей.

Так и с волками. Когда чинимые ими разрушения не выходят за рамки обычного, их воспринимают как неизбежное зло, но, если суровая зима заставляет волков сбиться в более многочисленные и свирепые стаи и они открыто выходят к людям и опустошают город, вот тогда они становятся героями исторической хроники. Или когда на сцену выходит какой-нибудь волк гигантских размеров и сверхволчьей хитрости – вот тогда о нем складывают восхитительную историю, ужасную, душераздирающую, незабываемую, и выписывают эту главу красными-красными буквами.

Было бы легко перечислить весь сонм этих героических волков по именам, а иногда и рассказать кое-что об их жизни. По крайней мере двоим из них чудовищный послужной список обеспечил почетное место в истории – длинные главы, написанные особенно красными буквами. Об этих двоих я рассказываю достаточно пространно – «Курто, король французских волков» (1430 г.) и «Жеводанский Зверь» с юга Франции (1764 г.). Оба они принадлежали к категории людоедов. Хотя все основные сюжетные линии этих рассказов исторически точны, я дал себе полную волю дополнять и украшать их.

«Патрик и последние волки Ирландии» – подлинная история. Описанный в ней случай имел место в действительности, хотя в пересказе я его несколько развил. Однако нет никаких сомнений, что Рори Кара, знаменитый волчатник, и его юный помощник убили в Тироне двух гигантских волков примерно в 1658 году[41].

«Крошка Мари и волки» вкратце рассказана анонимным автором «Охоты на волков в Бретани» (1850). Он приводит ее как реальную историю, которая, в противоположность легенде о Курто, показывает, насколько современные французские волки приучились уважать человеческую жизнь.

Основная мысль рассказа «Волк и первобытный закон» навеяна несколькими охотничьими рассказами. Своими глазами я ничего подобного не видел, но слышал о множестве таких случаев. Последний эпизод в самых общих чертах изложил мне Джеймс Р. Лаутер из Виктории в Британской Колумбии. Он подтвердит его истинность.

«Ринкон, или Зов в ночи» по большей части основан на личном опыте, но дополнен и расширен настолько, насколько это способствует романтическому замыслу.

«Волк на подножке» излагает подлинные события безо всяких прикрас.

В стародавние времена американский волк был в первую очередь существом доблестным и быстроногим. Эти качества добывали ему пропитание, и он не боялся никого – даже самых доблестных и быстроногих.

Однако стоило появиться на сцене белому человеку, и для волков Великих Равнин все изменилось: ведь белый человек располагал быстроногими лошадьми и современным смертоносным оружием, а такое сочетание слишком опасно для любого зверя, даже самого отважного.

Оно обратило свирепого, не знающего удержу волка Великих Равнин в самое хитрое существо из всех, кто когда-либо жил на просторах Запада.

Те, кто считает волка ненавистным зверем, губителем стад, разорителем ранчо, должно быть, удивятся и узнают много нового, если задумаются над историей Уоски, основанной на нескольких хорошо задокументированных случаях. Мое личное знакомство с этим свирепым созданием ограничено двумя-тремя попытками поохотиться на него в окрестностях Медоры, в Северной Дакоте. Однако описанные случаи подтверждаются показаниями многих людей, чьи имена обладают весом, хотя, безусловно, нет никаких сомнений, что образ главного героя списан не с одного волка, а с нескольких разных.

Нам удастся взглянуть на это животное по-новому – и это будет очень полезно, – если мы учтем, что волк – это просто большая дикая собака, которая добывает себе пропитание хитростью и крепкими клыками. Волки могут быть на удивление разными по силе и уму; большинство обладают героической отвагой, но знавал я и таких, которые, очутившись в суровых обстоятельствах, вели себя как конченые трусы. По характеру волки порой отличаются друг от друга, как святой от дьявола: умственно одни из них настолько неразвиты, что их только и можно отнести к категории дурачков, а другие от природы до того хитры, что словно наделены какой-то потусторонней гениальностью.

Эта книга по большей части посвящена знаменитым волкам. Это потому, что и симпатии, и ученые занятия привели меня в основном в эту область. Однако мне доводилось в реальной жизни убеждаться, что и среди других животных попадаются самые что ни на есть герои народных сказок.

«История Морковки» – вымысел, основанный на моем личном опыте.

То же самое относится и к «Чикари».

«Хэнк и Джефф» – легенда кентуккийских лесов. Я слышал ее в детстве и много раз пересказывал у костра, но лишь недавно изложил на бумаге.

«Чиллингемский бык» – случай, которому я был очевидцем, и я описываю его как есть.

Заключительный панегирик – «Кто были эти герои?» – записан по памяти. Я не знаю, где видел его на бумаге.

Те из вас, кто считает, будто в мире есть лишь два вида чувств – человеческие эмоции и животные импульсы (на значительно более низком уровне), – не в состоянии черпать из глубоких источников истины. Вы едва скользнули взглядом по их поверхности, предпочитая стоячие воды невежества, называемые словарями и энциклопедиями.

Надеюсь, мне удастся увлечь вас за собой, и мы вместе посидим у костров свидетелей былых времен, выслушаем их богохульные истины, добудем крупицы золота из их отвала и познаем то великое, что рождается из ежедневного и еженощного общения человека с животными – но гибнет, столкнувшись с косностью церковников, с какой они в минувшие века клеймили космогонию Коперника.

Уоска и ее отважный сын, или Белая мать-волчица

По традиции мы представляем себе волка как существо отвратительное, как чудовище, способное лишь на зверства и убийства и движимое лишь самыми низменными мотивами – не выше чревоугодия.

Однако я видел и таких волков, которые в вопросах диеты были деликатны, словно лани. Я слышал о волках, чьей важнейшей отличительной чертой была мудрость.

Я знавал волков,