Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

– Марта, – сказал Рольф, – вы же велели мне приехать к вам, если меня ранят. Вот я и приехал и прихватил полную лодку кое-чего на случай, если не смогу отработать свою долю на ферме.

– Сынок, не надо было ничего привозийт. Мы все тебя тут любийт, ты это знайт! Ты приезжайт, и я все больше рада, а Аннета… она плакайт, когда ты уходийт на война.

– И вовсе нет, мама! Это вы с маленьким Хендриком плакали! – возразила Аннета, отворачивая запылавшее лицо.

На холмах царил октябрь, и деревья оделись в золото, пылали багрянцем, алые и оранжевые стояли дубы и березы. По голубизне неба над ними плыли белые облака, а прозрачная вода озера переливалась синевой.

Сколько раз Куонеб повторял: «Когда я уйду в Край Счастливой Охоты, пусть там всегда будет месяц Листопада, потому что это лучшее время в году!»

Но этот прекрасный месяц солнечной погоды и пламенеющих лесов таил одну угрозу. Если уронить раскаленный уголь на сухую листву, стоит ли потом удивляться, что огненная стихия оголит холмы?

Можно ли поднести свечку к сухой пакле так, чтобы она не запылала? И какой глупец поверит, что юноша и девушка, расставшиеся почти детьми и встретившиеся вновь в первом расцвете мужественной силы и женственной прелести, будут по-прежнему считать себя братом и сестрой?

– Марта, почему Рольф и Аннета все ссорийтся?

– Хендрик, ты совсем слепой, точно крот. Я говорийт, что соседняя ферма совсем не плохая, но Рольф говорийт: «Нет! На озере Джордж земля бедная!» Он хотейт, чтобы вся его семья переезжайт на Гудзон.

Глава 86

Хорошие времена

Приближался ноябрь, а с ним и конец отпуска. Рольф чувствовал себя не хуже, чем до ранения, и последние две недели, орудуя то вилами, то топором, сумел переделать на ферме немало неотложных дел.

Они успели построить добротную конюшню, подогнав бревна одно к одному так, что им мог бы позавидовать любой столяр.

Но одновременно Рольф днем и ночью воздвигал другое здание – не какую-нибудь лесную хижину, но великолепный приют любимой и любви. Воздвигал он его не на берегу озера и даже не над Гудзоном, но высоко-высоко, выше вершин высочайших гор, над облаками в хрустальном воздухе – и из воздуха. Он строил и строил, пока отпуск почти не кончился, и только тогда осмелился попросить помощи. У Аннеты. И она обещала достроить замок вместе с ним.

Да, фермы по берегам озера Джордж были бедными и лежали в стороне от больших дорог. Этот край не шел ни в какое сравнение ни с Шамплейном, ни с Гудзоном. И уговорить Хендрика, который после десяти лет неустанного труда по-прежнему еле сводил концы с концами, было совсем нетрудно. Будущим летом они поищут себе землю получше. Но пока пришло время вернуться в Платтсбург.

Первого ноября Рольф и Куонеб явились к генералу Макомбу. Однако дела для них не было никакого: гарнизон готовился к зиме, не ожидая больше неприятностей от северных соседей. Почти все ополченцы были распущены, и генерал принял двух разведчиков, только чтобы вручить им приказ о почетном увольнении из армии, надеть на грудь каждого военную медаль, а Рольфу пожать руку еще и за участие в бесстрашной вылазке, когда он заклепал английскую пушку.

…Но вот войне со всеми ее бедствиями подошел конец. В декабре 1814 года был подписан Гентский мир, и ружья водворились на стены хижин. В мирном договоре ни словом не упоминался повод к этой войне – право обыскивать корабли в открытом море. Да и к чему? Смешно было бы, если бы драчун, который допекал мальчишку послабее и вдруг получил нежданный отпор, не просто помирился бы с недавним врагом, но прежде торжественно заявил: «Я, драчун Джон, отныне соглашаюсь, обещаю и обязуюсь больше не задирать тебя, Джонатан, прежде мною допекаемый!» Этот вопрос был разрешен ходом событий, и с правом на обыск навсегда было покончено задолго до заключения мира.

На зиму Рольф с Куонебом вернулись в леса и вновь занялись добычей пушнины, а с наступлением весны, едва завершился сев, Рольф и Ван Трампер купили себе по ферме в верхнем течении Гудзона, вложив в них все деньги, какие у них были и какие им удалось занять.

Рольф настаивал, что земли следует приобрести как можно больше. Хендрик опасался сразу сжечь за собой все мосты, но тут нежданно нашелся желающий приобрести его старую ферму не ради занятия сельским хозяйством, и все решилось само собой.

Свадьбу сыграли еще через год, когда Рольфу исполнилось двадцать три года, а Аннете – девятнадцать. Поселились молодожены, по правде говоря, отнюдь не в замке, но зато их домик был вполне уютным и удобным.

Этот дом положил начало новому селению. Было бы хорошей земли достаточно, а остальное приложится. Соседей становилось все больше, и вскоре не осталось ни одного свободного участка. Рольф с Хендриком обрели достаток, и теперь последний только радовался, что в свое время уступил настояниям зятя: его сыновья подрастали, но земли должно было хватить на всех, и, значит, они останутся дома.

Рольф же завел лавку и занялся скупкой пушнины, а когда накопил достаточную сумму, построил возле водопада лесопильню, вокруг которой и вырос поселок с почтой – на ее вывеске красовалась фамилия Рольфа.

Куонеб, конечно, не расстался с Рольфом, но в дом к нему почти не заглядывал – особенно после того, как дом был перестроен и стал заметно больше. Старый индеец отыскал удобное уединенное место в лесу и поселился там.

Скукум страдал оттого, что не мог быть с обоими своими хозяевами сразу, но нашел выход из положения и жил у обоих по очереди. Он почти не изменился, но тем не менее сумел более или менее постичь непререкаемую зоологическую истину, что куры – это не рябчики, и с надменной снисходительностью взирал теперь на кудахчущую компанию, которая каждое утро сбегалась на зов Аннеты. Более того: в один прекрасный день Скукум сурово положил конец поползновениям соседской дворняжки, чьи познания в орнитологии не шли дальше тех, какими еще недавно довольствовался он сам.

Все это делало ему честь, ибо он был уже далеко не молод и все новое давалось ему с трудом. Когда снег на полях вокруг растаял в седьмой раз, он ушел в Край Счастливой Охоты, где нет дикобразов, зато полным-полно кур – и ни один человек