Вендетта. История одного позабытого - Мария Корелли

– Если ваше сиятельство пройдет еще немного вверх по холму, то найдет лучший вид на горы.

Что-то знакомое в ее облике, некое неуловимое сходство с матерью безошибочно подсказало мне, с кем я имею дело. Я улыбнулся.

– А! Так вы и есть Лилла Монти?

Она снова залилась краской.

– Да, синьор. Я Лилла.

Я позволил своему испытующему и почти печальному взгляду задержаться на ней. Винченцо нисколько не покривил против истины: девушка была прекрасна, причем не вымороченной тепличной красотой так называемого высшего света с его надуманными условностями, но прелестью и свежим сиянием, которыми природа одаривает счастливых избранников, живущих с ней в совершенной гармонии. Я повидал немало изысканных женщин – дамочек с формами и лицом Юноны, с глазами василисков, притягивающими и подчиняющими себе души мужчин, но никогда еще не наблюдал столько духовной чистоты, как в этой простой крестьянской девушке, которая безо всякого страха, но при этом со скромностью взирала теперь на меня невинно-вопрошающим взглядом, какой бывает у ребенка, повстречавшего что-то новое и непривычное. Мой пристальный взгляд слегка смутил ее; она с очаровательной учтивостью повернулась и начала спускаться с холма. Я негромко окликнул ее:

– Возвращаетесь домой, fanciulla mia?[70]

Мой добродушный и покровительственный тон придал беглянке уверенности. Она охотно ответила:

– Да, синьор. Матушка ждет моей помощи, пора готовить ужин для вашего сиятельства.

Я приблизился и взял Лиллу за руку, в которой она держала четки.

– Как же так?! – шутливо воскликнул я. – Малышка Лилла, вы по-прежнему трудитесь как пчелка – даже теперь, когда сезон сбора яблок закончился?

Девушка мелодично рассмеялась.

– О, я люблю работать! Это очень полезно для настроения. Люди становятся такими сердитыми, когда начинают сидеть сложа руки. Многие даже болеют по той же причине. Честное слово! – Тут она важно кивнула головой. – Такое часто случается. Старый Пьетро, сапожник, слег в постель, когда не осталось башмаков для починки – вот так-то! Он послал за священником и сказал, что умрет, причем не от недостатка денег (о нет! у него их много, он весьма богат), а потому, что ему больше нечем себя занять. Тогда мы с матушкой разыскали несколько продырявленных башмаков и снесли ему; Пьетро прямо в постели сел и взялся чинить их, и до сих пор здоровее многих! А мы следим, чтобы он всегда оставался при деле.

Лилла опять рассмеялась – и снова приняла серьезный вид.

– Да, вот так-то! – прибавила она, многозначительно покачав головой, увитой блестящими косами. – Без работы никак нельзя. Матушка говорит, что хорошие женщины никогда не устают, а ленятся только дурные люди. И это напоминает мне, что пора спешить домой и готовить кофе для вашего сиятельства.

– Так это вы варите для меня кофе, малютка? – уточнил я. – Разве Винченцо не помогает вам?

Легкий намек на румянец окрасил ее прелестные щеки.

– Хороший он, этот Винченцо, – скромно сказала она, опустив ресницы. – Таких, как он, мы называем buon’ amico – добрый друг, честное слово! Но, знаете, его так радует, когда я готовлю кофе и для него, он тогда прямо светится! Говорит, у меня очень здорово получается! Впрочем, может быть, ваше сиятельство предпочитает, чтобы кофе варил Винченцо?

Я рассмеялся. Она была так наивна и так серьезна в отношении своих мелких обязанностей – совсем дитя.

– Нет, Лилла, это большая честь – знать, что вы лично готовите для меня. Теперь я буду наслаждаться едой еще больше, зная, какие добрые руки над ней трудились. Но вам не стоит излишне баловать Винченцо: пожалуй, вы совершенно вскружите бедняге голову, если будете слишком часто варить ему кофе.

Девушка удивленно округлила глаза. Она даже не поняла моей шутки. Очевидно, в ее представлении Винченцо был всего лишь добродушным молодым человеком и поклонником ее кулинарных талантов; смею предположить, Лилла обращалась с ним точно так же, как обращалась бы с представительницами своего пола. Казалось, она задумалась над моими словами, как человек, решающий головоломку, затем, очевидно, решила, что игра не стоит свеч, и легонько встряхнула головой, как бы отгоняя докучные мысли.

– Может, ваше сиятельство желает посмотреть на Ангельскую пяту? – весело поинтересовалась она, уже собираясь уйти.

Я никогда не слышал об этом месте и спросил, что она имеет в виду.

– Это недалеко отсюда, – объяснила она. – Тот самый вид, о котором я вам говорила. Чуть выше по холму вы увидите плоский серый камень, покрытый голубыми горечавками. Никто не знает, как они там растут, – но только цветут круглый год, и зимой, и летом. Люди говорят, что один из великих божьих архангелов нисходит с небес раз в месяц в полночь благословить Монтеверджине, и стоит он как раз на том камне. А везде, где ступают ангелы, – там, конечно, растут цветы, и никакая буря не может их уничтожить, да что я говорю, даже лавина не может. Поэтому люди зовут это место Ангельской пятой. Вот увидите, ваше сиятельство, вам понравится; и добираться туда всего лишь десять минут пешком.

И с любезной улыбкой, такой же милой и легкой, как цветок на ветру, Лилла покинула меня, наполовину сбежав, наполовину протанцевав вниз по склону и распевая во весь голос от счастья, переполнявшего ее невинное сердце. Чистые нотки, схожие с трелями жаворонка, донеслись до моих ушей в то время, как я стоял наверху и печально следил за ней взглядом. Теплое послеполуденное солнце любовно играло на ее каштановых волосах, придавая им золотисто-бронзовый оттенок, подчеркивало белизну ее шеи и рук и ярче подсвечивало алый корсаж, пока она спускалась по травянистому склону и наконец совершенно скрылась из вида за пышными древесными кронами.

Глава 29

Я тяжело вздохнул и возобновил свою одинокую прогулку. Внезапно я осознал все, что упустил в своей жизни. Вот существует на земле прелестная девушка, дитя с простой, бесхитростной душой, – отчего же я не встретил такую и не выбрал в жены ее вместо порочной твари, которая сгубила мою бессмертную душу? Ответ пришел сам собой. Даже если бы я повстречал подобную Лилле, когда был свободен, сомневаюсь, что смог бы оценить ее по достоинству. Мы, мужчины, обремененные высоким социальным положением, которое нужно поддерживать, не обращаем внимания на селянок; правила предписывают нам жениться на «леди», иными словами, на так называемых образованных девушках, которые так же хорошо, как и мы сами, если не больше нас, разбирались бы в светской жизни. А что в итоге? Нам достаются Клеопатры, Дю Барри, маркизы де Помпадур, в то время как неиспорченные девушки вроде