Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин

– «Он держал её за руку так, будто держал ключ к чему-то древнему. Пальцы сплетались неспешно, словно вспоминая, как это делали в других мирах. Скрытое таинство».

– Кажется, я понял, – Лёха многозначительно кивнул. – Погоди.

Он тоже открыл свою книгу на случайной странице и томно произнёс:

– «Бывает ночь, в которой слишком тихо. Так тихо, что даже чужое дыхание может звучать как приговор. Она не знала, его ли это дыхание – или судьбы».

Они оба прыснули, как мальчишки, разглядывающие неприличные картинки.

Мне сделалось неловко одновременно и перед Ханной, и за неё.

Однако женщина, судя по всему, была вполне уверена в себе. И ничуть не смутилась.

– Вы знаете, когда я шла сюда, то отлично понимала, что предстоит столкнуться с мужской аудиторией. И необоснованным сарказмом.

– Простите, – Лёха изобразил стыд и, опустившись на край стула, с серьёзным видом принялся листать книгу.

А Иннокентий прикрыл улыбку ладонью.

– Однако я не могла позволить себе прийти с пустыми руками, – продолжила Ханна. – Просто примите это как доказательство того, что я действительно автор.

– Авторка, – вставил Кеша.

– Верно, – Ханна благосклонно кивнула. – Дело в том, что я сейчас работаю над новым проектом. И мне требуется чуть больше наблюдений. Характеров, темпераментов, реакций.

Она посмотрела на них с подчёркнутой многозначительностью.

– Собираю доказательства, что не такие уж вы и примитивные, как вас любят изображать.

– Кто это «вы»? – опешил Кеша.

– К нему можно на «ты», – тут же нашёлся Лёха.

– Ну из нас двоих очевидно, что примитивнее тот, кто даже гиперболу от параболы не отличит.

Лёха задумался.

– Кстати, ты зря. Я отлично помню, что парабола – это коза, а гипербола…

– Козёл, – закончил за него Кеша.

– Сам такой, – огрызнулся Лёха.

– Так, подождите, ребята, мы отвлеклись, – Ханна заёрзала. – Давайте вернёмся к проекту, о котором я вам рассказываю. Знаете, я долгое время думала, что мужчины – это хаос. Непредсказуемый, не поддающийся классификации элемент. И даже радовалась этому. Хаос – он же живой, он дышит, он сопротивляется структуре. Но, чем больше я наблюдала, тем отчётливее понимала: за внешней беспорядочностью есть повторяемость. Ритм. Тень архетипа. Иногда узор.

Я взяла у Кеши книгу. На обложке стройная девушка с растрёпанными волосами в полупрозрачной накидке сидела в центре исписанного рунами камня, а за её спиной стояли четыре суровые мужские фигуры. Шрифт названия был стилизован под древность: «По рунному кругу». На обороте книги вместе с аннотацией была размещена фотография Ханны и информация об авторе. «Ханна Рэйнбоу – писательница, исследовательница сакральных форм эротизма в жанре фэнтези. После успеха романа „Под топотом копыт“ Ханна продолжила цикл о Валентине – девушке, способной растопить любую магию».

– Конечно, я не антрополог и не психолог, хотя… – увлечённо продолжала Ханна. – Временами чувствую себя немного шаманом. Просто я собираю каталог типажей и энергетик. Это будет уникальная в своём роде книга. Сейчас я называю её «Бестиарий для взрослых девочек» – надеюсь, редактор одобрит.

Кеша иронично хмыкнул.

– Кто такие взрослые девочки?

Я уже видела у него это выражение лица. Ещё немного – и он начнет задвигать про «новую мужественность». Однако Лёха не дал развить тему.

– То есть слово «бестиарий» тебя не смущает? – фыркнул он и с выражением неподдельного изумления перевёл взгляд на Ханну. – Это чё, какой-то глум?

– Вовсе нет, – отозвалась та с видом учительницы, поправляющей ученика. – Это метафора. По сути, это сборник психоэротических матриц, через которые женщина может осмыслить собственное влечение. Каждый персонаж не просто существо с клыками или крыльями, а символ. Он воплощает ту или иную грань мужской энергии: разрушительной, исцеляющей, доминирующей, освобождающей. И все они – неотъемлемая часть внутреннего мира читательницы. Однако это не зоопарк страстей, как вы могли подумать. Это мифология осознанности. Фантастический пантеон, в котором демон не чудовище, а проводник. Кентавр не лошадь с торсом, а напряжение между телом и разумом. Вампир – архетип потребности быть нужной до последней капли. Моя книга – это зеркало. Только, в отличие от обычного зеркала, она показывает не внешность, а те бессознательные импульсы, которые мы привыкли прятать даже от самих себя.

– Мне кажется, это что-то по части Елены Аркадьевны, – Иннокентий посмотрел на меня. – Устрой человеку консультацию. Может, твоя мама её вылечит?

– Что, простите? – Ханна будто очнулась, к счастью не уловив грубого сарказма.

– Кеша имеет в виду, что моя мама тоже часто обращается к бессознательному, – пояснила я. – Просто людям, которые не в теме, очень сложно понять истинную суть вашего проекта.

– А, да, – согласилась женщина. – Я всё время забываю, что имею дело с мужчинами.

– Ещё немного – и мне начнёт казаться, что вы хотите нас обидеть. – Лёха явно тоже ничего не понимал из того, что она вещала. – Можно как-то побыстрее объяснить суть? У нас пиво остывает.

– Просто, понимаешь, твой энтузиазм во время поимки Дерека меня очень впечатлил. И хотя ты кидался на мою собаку с недобрыми намерениями, твоя энергетика потрясает. Не отточенная, не управляемая, а совершенно естественная в своей среде. Как тот самый тип света, который действует на других без усилий. Вроде бы ничего не происходит, но все почему-то тянутся к нему. Даже если не хотят. И это не про внешность. Хотя и она у тебя, мягко говоря, не лишена выразительности. Это про нечто более глубокое: как ты держишь себя в пространстве, как двигаешься – будто не вторгаешься, но всем понятно, где ты. Твоя энергия не о том, чтобы взять. Свет, который не зовёт, а просто льётся. Ты не предлагаешь – ты наполняешь. Это как если бы сама жизнь решила: вот здесь будет место, где другим станет лучше просто потому, что ты рядом. Ты – как лето, которое никого не спрашивает, а просто наступает. И люди вдруг начинают дышать глубже и думать медленнее. Тянутся кожей, ищут повод, чтобы задержаться рядом подольше. Это как вспышка в безвременье. Радость, которая случается внезапно, но остаётся в памяти на всю жизнь. Вот, – она хмыкнула, словно опомнившись, – примерно так я и решила, что ты попадёшь в мою книгу. Думаю, это будет нечто вроде воплощённой стихии. Что-то типа луча света, солнечного посланника. Того, кого невозможно поймать, но, если уж ты попал в его ореол, назад дороги не будет.

– Э-э-э, – на несколько секунд Лёха завис в офигении.

А Кеша, откинувшись на спинку стула, закатился в таком хохоте, что стол завибрировал.

Я тоже не удержалась. Мне было стыдно, и я не хотела, чтобы это выглядело как издёвка,