Юдоль. Библиотекарь. Комплект из 2 книг - Михаил Юрьевич Елизаров

не жаль, чужая она – Григорьича!

Ветер несёт прах по безлюдной улице. Киоск «Союзпечали», обгоревшая урна, остановка с навесом. Силикатная девятиэтажка, дворик с детской площадкой, песочница да деревянный гриб.

Кто-то трогает за плечо. Сапогов оглядывается и видит Аниту. На юной ведьме наряд их первой встречи – кремовый в золоте халатик, туфли, отороченные мехом. Белокурые локоны прихвачены обручем. Но почему-то окровавленная шаль Иды Иосифовны на худеньких плечах.

– Тимофеич! – Анита припадает к губам счетовода. – Привет, родной!

– Это что?! – Сапогов чуть отстраняется, чтобы полюбоваться красавицей. – Снова Чертог?

Старика нет и в помине. Перед Анитой молодой обер-лейтенант, голубоглазый блондин-полубог; разве нос чуть длинноват. И вместо кителя парадный сапоговский пиджак, а под мышкой старинные счёты.

– Вечный Зоб! – отвечает ведьма. – Бог не сожрал нас! Диавол тоже!

Андрей Тимофеевич обводит демоническим взором мир без единой посторонней души:

– Это, так сказать, Смерть? Мы умерли?

– Говорю же – Вечный Зоб! И только для нас!..

В одной сказке был такой сюжет: солдат попал под землю. На пути деревня. Все домишки ветхие, перед последним на лавочке старик со старушкой. Идёт дальше. А чтоб вперёд продвигаться, надо монеты бросать, иначе дорога исчезает. Вот избы получше, пара помоложе, но опять не то. Я уже забыла, чем всё закончилось. Наш дом окажется на сельском отшибе посреди чудесного, беспорядочного сада. Яблони, груши, малина, крыжовник – прохаживайся и смотри, что созрело или распустилось. В зарослях сирени – качели. Скамеечка у дороги. Чтоб те, кто никогда не забредёт сюда, присели поболтать с тобой, но если ты этого сам захочешь. Туда ещё славно выносить самовар да гонять чаи вечерами. В горнице из мебели скрипучая кровать, стол, стулья. Обязательно кресла у окна. Но никакой плиты – осточертело готовкой заниматься! Что-то вкусное пусть само зарождается в большом старинном буфете. С крыши видать огни шумного города. Не слишком далёкого – если встать пораньше, к полудню пешком доберёшься. Гулять там целый день, а возвращаться лунной дорогой, когда под фонарями вьётся мошкара и ночные мотыльки. Телевизора не нужно, лучше кинотеатр – зальчик с фанерными креслами и уютным пыльным запахом. Нам покажут старые фильмы, смешные и грустные. Осень, зима, весна, лето – всё по желанию, хоть в течение дня меняй. В жару засядем в тенёчке, польёт дождь – спрячемся, станем валяться на кровати, листать старые журналы. Ударят морозы – прильнём к окошку любоваться узорами инея. Летом отправимся к реке. Какой?.. А как Волга между Калязиным и Угличем – широкая, но другой берег хорошо просматривается. Заночуем у костра. Соберём в банку светлячков. Можно, кстати, домашних питомцев завести. Хочешь, придёт собака и останется? Умная, ласковая, ты её совсем избалуешь и она повадится спать с нами на кровати. Я была бы не против, чтобы кошка тоже пришла, но, если ты не любишь кошек, пусть только собака. Ещё родим сыновей на букву «А» – Андрюшка, Артёмка, Антошка, Аркашка, Алексашка, Артамошка, – будут любить тебя, слушаться во всём. Вырастут и уйдут. Мы проживём так триста или тысячу лет, а потом на лодочке обогнём по реке весь белый свет и снова вернёмся в наш дом.

Что скажешь, Тимофеич?!

Ах, милая, я бы согласился на такую сказку…

Но Сапогов отвечает не сразу, раздумывает. Всё ж планировал карьеру Сатаны. Трёшку в Аду, ордена четырёх степеней. Вечному зануде сложно признаться возлюбленной, как он счастлив!

– Меня, в принципе, всё устраивает… – отвечает, подхватывая ведьму на руки.

– Ишь ты!.. – заливается Анита. – Устраивает его, привереду, скажи пожалуйста!..

И так им вдвоём хорошо! Как никогда не будет нам с тобой. Никогда, о Koh-i-Noor!

А ведь и у нас, пожалуй, могли быть сыновья на букву «М» – Мишка, Митька, Максимка, Мартынка, Макарка, Матвейка! Или «П» – Петька, Павлушка, Платошка, Прохор, Потап и Прокоп. Как подросли, пошли бы в школу имени Артура Муртяна. Поступили бы в Политех имени Артура Муртяна…

В комнате, где ещё четверть часа назад висел на шведской стенке Подвешенный, только ты да я. Мясницкий тесак на подоконнике. Огрызок выпечки.

Уж не Л-Коммутатор ли поселился за стеной? Балканский оркестрик, квакающая цыганщина и чечётка бесовских копыт:

Шёл «Побег из Шоушенка»!Пела Клавдия Шульженко!Помер Марек Цукерберг!После дождичка в четверг!Н-н-н-н!..

В детстве я брал на прогулку зеркало, поворачивал его к небу и потом, глядя в это бездонное отражение, носился в облаках, ведь они – анемохория Вечности, семя, которым размножает себя Бытие.

Под шведской стенкой давно подсохла кровяная лужа, расползлись по щелям волшебные тараканы и антропоморфные киргизы. Ушли Те, Кто с Оскалом. Остался лишь Тот, Кого Они Боятся.

Всюду свечи – прям как в бараке у старухи Беспалой! Много огарков, сотни! Похожи на бледные и ядовитые грибы, некоторые ещё тлеют огоньками, иные потушил нездешний сквозняк. На стенах пентакли, икона Спаса Саваофыча – зажмурился, бедный, чтоб не видеть этого макабра.

Считается, любимое число Диавола – шестёрка, на самом же деле – девятка. А тринадцать – фаворит у Смерти. Чтобы развилось ясновидение, рисуй на лбу восьмёрку. Для яснослышания подходит цифра пять. Соседи галдят без умолку, а тут ещё добавятся голоса тонкого мира – хорошенько подумай, нужно ли в принципе яснослышание?

Больные серые будни идут унылой чередой. Они похожи на мрачные сны. Милая, ты лежишь точно Клава Половинка, а я поломанный Сатана.

С улицы доносится: «Аз есмь Сатана-а-а!..» – такой шутник этот демон с бараньими рогами.

Теперь о погоде. По сведениям Гидрометцентра СССР, с неба летят мутные капли дождя. Или осень наступила, или же это любимая покинула меня, и мир превратился в Юдоль?

Бесконечный репит Seid ihr alle verdammt! Непостижимая, нежная! Тебя нет рядом со мной! Посмотри, как мне тяжело! Как больно! Мои волосы цвета пепла. Лишь ветер да вереск. Прах и волны. Я один, в руке мясницкий тесак. Бог хозяин Вещей и сам Вещь. А Сатана не Имя, а ВрИО. Как тягуче болит сердце, милая!..

Старенький принц отдал чёртовому сундуку пальцы, и долги выплачены. Пора покидать трон-капкан, шкура вросшей спины трещит и рвётся, обнажая рёбра, мышцы, позвонки. Но в некромимесисе боль почти не ощущается.

Всё суета и Lorem ipsum. Но скажи, чем ещё было заполнять тринадцать часов и тринадцать минут перед тем, как над твоей бездыханной тушей на тринадцать секунд откроется воронка в Запретное?!

Без разницы, какими опилками набивать полиграфический макет этого мира. Феномено-Епископ создал Сущее таким, чтобы всякий живущий созерцал картинки и формы, не отвлекаясь на смысл, который отсутствует.

Мы проиграли нашу планету,Без сожаленья садимся в ракету!Останутся только чёрныеАнтропоморфы норные!..

Заклинание должно быть в рифму. Иначе не сработает.

Шёл «Побег из Шоушенка»!Пела Клавдия Шульженко!Аз есмь Ключ, ты есть Лаз,Сотворённый мной сейчас!..

Не знаю, каким будет оно, Запретное? Быть может, тайный Серпухов или Королёв, улица