Фокусы мозга: Как нейронаука объясняет иллюзии восприятия - Луис Мартинес

полые оболочки, а не цельные шарики. Получается, что трехмерности видимой части оболочек достаточно для того, чтобы они воспринимались как полноценные сферы [14]. То есть наше восприятие полой оболочки уступает более привычному и простому восприятию сферы — в конце концов, оба объекта создают одинаковое изображение на сетчатке зрителя. Мы придерживаемся этого решения и не рассматриваем альтернатив. По-видимому, одно из предположений, на которые зрители больше всего полагаются во время представления фокусника, — это симметрия: как в статичных ситуациях, так и в последовательности действий [15].

Но самое интересное в амодальном восприятии то, что оно хорошо переносит повторение, в отличие от захвата и активного отвлечения внимания, эффективность которых при повторении резко снижается [16]. Так получается, потому что сокрытие, основанное на амодальном восприятии, вызывает автоматические предположения, преимущество которых в том, что они не возбуждают подозрений и не заставляют зрителей «перематывать» увиденное или задумываться, что же от них скрывают. Одним словом, такие формы сокрытия не создают нежелательных контрастов.

Группа исследователей под руководством Вебьёрна Экролла утверждает, что интерес к механизмам перенаправления и контроля внимания неоправданно велик; они же придают большее значение этим эффектам амодального восприятия как «когнитивно непроницаемым перцептивным механизмам» [17]. Другими словами, именно эти эффекты должны играть центральную роль во многих фокусах, поскольку проходят мимо сознания.

Наконец, противоположностью амодального восприятия является перцептивная иллюзия «амодального отсутствия»: то, чего не видно, кажется несуществующим. На самом деле это не в точности обратное явление по отношению к амодальному восприятию. Это явление лучше всего описывается как неспособность аудитории воспринять аффорданс фокусника — например, то, что он может спрятать любой предмет в открытой ладони, или иллюзию пустого пространства вокруг парящего человека или предмета, или даже иллюзию левитации в пустом пространстве, за пределами которого, как воображает наблюдатель, есть что-то, что поддерживает предмет или человека, который кажется парящим. Как и амодальное восприятие, эта неспособность воспринимать аффорданс считается автоматической неосознаваемой иллюзией восприятия [18].

Итак, мы воспринимаем мир, опираясь на свой предыдущий опыт. Настоящее всегда запечатлевается и формируется с учетом прошлого. И, как мы увидим в следующей главе, наши воспоминания, общие или глубоко личные, играют в этом процессе фундаментальную роль.

[22] Принципы гештальта были сформулированы в гештальтпсихологии — направлении, которое зародилось в Австрии и Германии и изучало психологию формы и пространственной конфигурации.

[21] Либет, «Бессознательная инициатива головного мозга» (Unconscious Cerebral Initiative). Совсем недавно эти эксперименты были проведены повторно с применением методов функционального магнитного резонанса, и удалось проследить момент бессознательного принятия решения примерно за десять секунд до того, как это решение достигнет сознания, как объясняется в главе 5 книги. См.: Сун и др., «Бессознательные детерминанты произвольных решений» (Unconscious Determinants of Free Decisions).

[20] В конце концов, многие звезды, светящиеся в ночном небе, уже исчезли (хотя и не все), потому что свет их последнего взрыва доходит до нас спустя миллионы лет.

[19] Согласно современным данным, врожденной является не непосредственно реакция отвращения, а скорее предрасположенность нашего вида к тому, чтобы быстрее замечать и легче усваивать реакции настороженности по отношению к некоторым потенциально опасным стимулам, например змеям и паукам. — Прим. науч. ред.

[18] Перевод Н. Бутыриной и В. Столбова. — Прим. пер.

[15]. Barnhart, “The Symmetry of Deception.”

[18]. Andersen et al., “The Role of Perceptual Mechanisms”; Ekroll, Sayim, and Wagemans, “The Other Side of Magic”; Øhrn et al., “A Perceptual Illusion of Empty Space.”

[16]. Ekroll et al., “Never Repeat the Same Trick Twice.”

[17]. Van de Cruys, Wagemans, and Ekroll, “The Put-and-Fetch Ambiguity”; Ekroll and Wagemans, “Conjuring Deceptions”; Ekroll, Sayim, and Wagemans, “The Other Side of Magic.”

[13]. Barnhart, “The Exploitation of Gestalt Principles by Magicians.”

[14]. Ekroll, Sayim, and Wagemans, “Against Better Knowledge”; Ekroll et al., “Illusory Visual Completion”; Ekroll and Wagemans, “Conjuring Deceptions.”

[7]. Roskes et al., “The Right Side?”.

[8]. Ekman, Kok, and de Lange, “Time-Compressed Preplay.”

[5]. Leake, “Net ‘to Drain All Britain’s Power.’”

[6]. Hoehl et al., “Itsy Bitsy Spider…”.

[11]. Cui et al., “Social Misdirection Fails to Enhance a Magic Illusion”; Otero-Millán et al., “Stronger Misdirection in Curved than in Straight Motion.”

[12]. Wikipedia, “Gestalt Psychology,” https://en.wikipedia.org/wiki/Gestalt_psychology (по состоянию на 8 августа 2020 г.).

[9]. Whittlesea and Leboe, “The Heuristic Basis of Remembering and Classification.”

[10]. Kuhn and Tatler, “Magic and Fixation”; Kuhn et al., “Misdirection in Magic”; Kuhn, Tatler, and Cole, “You Look Where I Look!”; Kuhn and Findlay, “Misdirection, Attention, and Awareness.”

[4]. Evans, “How Many Pictures?”.

[2]. Intraub and Dickinson, “False Memory 1/20th of a Second Later.”

[3]. Животных на ковчег собирал Ной.

[1]. Purves and Lotto, Why We See What We Do.

Глава 8

Вспом­нить — значит построить заново

Функция памяти

Мы представляем себе память как место, где сложены наши воспоминания и выученные знания. Однако мозг использует различные формы памяти для управления информацией и понимания реальности: чтобы мы могли думать, принимать решения, планировать и представлять себя в тех или иных ситуациях. Если говорить коротко — воспоминания играют роль во всех наших когнитивных и эмоциональных процессах.

Конкретному воспоминанию соответствует активация нейронов, функционально взаимосвязанных и синхронизированных друг с другом. Сегодня мы знаем, что нейронные взаимосвязи, формирующие память, очень динамичны и разнообразны, а разные типы воспоминаний — сенсорные, кратковременные и долговременные — определяются прочностью этих связей.

Выше мы уже коротко затрагивали важность воспоминаний для восприятия и принятия решений в любых ситуациях — смотрим ли мы номер фокусника или просто куда-то идем. В этой главе мы погрузимся во вселенную памяти: эксплицитной (декларативной), которая представляет собой долговременную осознаваемую память, и имплицитной — другого важного типа долговременной памяти, которая включает моторную (процедурную), а также перцептивную и эмоциональную память.

Начнем с эксплицитной памяти — воспоминаний, которые присутствуют в сознании и могут быть сформированы за одно или несколько повторений. Эксплицитную память можно разделить на два типа. Первый из них — это семантическая память, то есть память на имена и понятия. Она задействует участки коры головного мозга, которые специализируются на обработке лиц, предметов, действий, языка и многих других категорий знаний. Второй — эпизодическая память о событиях, происшествиях и переживаниях, которая формируется в гиппокампе. Именно эту память обычно подразумевают, когда говорят о воспоминаниях или осознаваемой памяти о мире и нашем личном опыте.

В следующем разделе мы начнем с эксплицитной памяти, особое внимание уделив эпизодическим воспоминаниям как наиболее актуальным для искусства фокусов, и рассмотрим, как они формируются, забываются и извлекаются. Мы увидим, что для