Отражение - Ирек Гильмутдинов

Отражение

Глава 1

Интерлюдия.

Элидия, архимагистр жизни

Около двух с половиной тысячелетий назад

Лечебница «Древо Жизни» была заветной мечтой Элидии, воплощением её высшего предназначения. Смелость и решительность привели её к подножию Железных Гор, где она лично предстала перед королём Ториндусом Старквиллом по прозвищу Звёздный Властитель, дабы испросить помощи в возведении целительного приюта, где обретут исцеление все страждущие — вне зависимости от происхождения и народности. Мудрый правитель не только не отказал, но и не потребовал ничего взамен, проникнувшись величием её замысла. Правда, вскоре после того он при загадочных обстоятельствах исчез, и престол занял его брат. Однако все договорённости были скрупулёзно соблюдены вплоть до последнего камня.

Император Каэл Восходящий, узнав о начинании, также не остался в стороне и щедро поддержал строительство. А король эльфов, прослышав о намерении создать врачебную обитель для всех народов, преподнёс архимагистру поистине царский дар — саженец Древа, обладающего силой врачевать душевные раны всякого, кто пребудет под его сенью.

Когда лечебница была отстроена, а саженец высажен в глубоком гроте под её фундаментом — дабы он питался силами земли и вбирал в себя страдания больных, — Элидия покинула Магический Совет Керона, всецело посвятив себя служению милосердию. Лечебница была совершенно безвозмездной. От страждущих требовалось лишь одно — добраться до её врат. Дальше о них заботилась сама архимагистр жизни и те, кто присоединился к её миссии — а таких находилось немало.

За последовавшие полторы тысячи лет ими было исцелено неисчислимое множество душ. Древо Жизни усердно помогало им, впитывая страхи и кошмары, терзающие пациентов в их снах.

Но никто не ведал об одной тайне или можно сказать ошибке: корни Древа проникли не просто в почву. Они проросли сквозь толщу земли, достигнув глубин, где был погребён целый народ, забытый временем. И вся боль, весь ужас, которые дерево должно было рассеивать, никуда не уходили — они копились в его сердцевине, год за годом, век за веком, с каждым новым пациентом наполняя каждую клеточку древнего организма тёмной, зреющей силой.

Главная целительница империи, чьё имя стало синонимом милосердия, первой ощутила тень надвигающейся беды. С каждым годом пациенты стали выздоравливать всё медленнее, будто сама жизненная сила утекала сквозь пальцы, а затем исцеление и вовсе замерло, словно закованное в лёд. Тревога, точившая её душу, в конечном счёте привела её в подземное святилище лечебницы, к самому основанию Древа Жизни.

Она спустилась вниз, не ведая о поджидающей её опасности, истощённая бесконечными попытками исцелить вновь прибывших страждущих. Её силы были на исходе, и когда древнее Древо, пронизанное накопленной за тысячелетия тьмой, обрушило на неё свою скрытую мощь, она не смогла противостоять его тёмной воле и была захвачена им.

По злой иронии судьбы, она никого не предупредила о своём уходе в глубины, да и никто из живых не ведал об истинной природе этого места. Ведь Древо, обладавшее зачатками разума, веками выполняло свою нелёгкую работу, впитывая в себя боль и ужасы всего живого, и никто не мог предположить, что оно таит в себе столь губительную силу.

Сначала её искали. Потом в народе поползли слухи, что великая целительница просто ушла, сломленная тяжестью своего дара. Злые языки судачили и о другом. Со временем её образ превратился в красивую легенду, в сказку для утешения больных. Но стоило появиться одному юному мальчишке и совершить невозможное — как мир перевернулся с ног на голову.

Так как человек, обладающий одной из величайших сил во вселенной — стихией жизни, да ещё и на уровне архимагистра, — это не шутка. Весть о том, что Элидия жива, пронеслась по Керону со скоростью лесного пожара. А сила императора Каэла, и без того немалая, вознеслась до небес, где парят фениксы, обретая в лице вернувшейся целительницы могущественную союзницу.

***

Спустя два месяца после возвращения Кайлоса из угасшего осколка мира...

Женщина открыла глаза, и в тот же миг её взор встретили десятки затаивших дыхание людей. Присутствующие замерли в немом ожидании её первого слова за тысячелетие.

— Где он? — прозвучал её голос, ясный и властный, будто и не было многовекового плена.

— Кто? — голос Доу дрогнул и сорвался на фальцет. Столь повелительный тон, не терпящий возражений, был неожиданностью от той, что века служила источником силы для Древа.

— Тот, кто вызволил меня из заточения? Тот, кто осмелился пялиться на мою грудь?

— Э-мм... Его сейчас нет здесь. Он, наверное, — Доу бросил взгляд на часы на стене, — скорее всего, в академии, на занятиях.

— Немедленно доставить его ко мне.

Лицо и тело женщины на глазах у изумлённой публики начали стремительно молодеть. Не прошло и пяти минут, как перед ними предстала дева ослепительной красоты с кожей перламутрового отлива и глазами, полными бездонной мудрости.

— Кто занимает моё место? — Она поднялась во весь рост, нимало не смущаясь своей наготы. Ведь её окружали маги жизни, а для неё они были не столько мужчинами, сколько инструментами воли самой природы.

Одна из целительниц с почтительным поклоном поднесла парчовый халат, дабы Великая могла прикрыть своё сияние.

— Я — Доусонс Освальд, магистр жизни, — представился он, склонив голову.

— Почему не архимаг? — её брови изящно поползли вверх.

На это он лишь развёл руками в немом извинении.

— Исправим, — без тени сомнения произнесла она. — А теперь — немедленно доставить ко мне того, кто уничтожил Древо.

— Слушаюсь, — отозвался главный целитель, и все присутствующие тут же покинули покои, залитые утренним светом.

***

Братство Абсолюта

Валтар, Верховный Магистр Братства, стоял перед пульсирующим Осколком Абсолюта в тщетном ожидании возрождения своих братьев. День... Второй... Месяц... Но ни одна душа не возвращалась из небытия. Его терпение, холодное и безжалостное, как лёд вечной зимы, было на исходе.

Впервые за многие годы он обратился к артефакту не с приказом, а с молитвой — и Осколок ответил. Ответил леденящей душу истиной: души павших не достигли его святилища. Возвращения не будет.

Тогда он, непоколебимый Безгласный Палач, впервые за столетия ощутил ледяную руку страха, сжавшую его сердце. Кто? Кто посмел перехватить души его братьев? Кто обладал силой, чтобы оспорить саму волю Осколка? От этих вопросов, пронзивших его разум словно отравленные клинки, стыла в жилах кровь.

Собрав всю свою титаническую волю