Отражение - Ирек Гильмутдинов

— Не ведаю, что за страшилки ты поглощал, но мы, знаешь ли, не злодеи. Мы вроде как исцеляем людей.

— Где лечат, там и калечат, — не удержался я от реплики. Она, безусловно, услышала, но предпочла не отвечать, всецело погрузившись в изучение голубого шарика. Минут пять она водила над ним руками, плетя узоры магии, невидимые моему глазу.

— Это... не из нашего мира. Такого энергетического рисунка я ещё не встречала. Получается... Ладно, возьму одну штуку. Если понадобится ещё, пришлю к тебе Доусона.

— Может, кого-нибудь... попроще? Всё-таки он магистр.

— Пф-ф, — фыркнула она. — Ты хотел сказать — «всего лишь магистр». С его-то потенциалом и моим отсутствием он давно должен был стать архимагом, если бы не ленился как сурок. Вернёмся к нашим болезням. Деньги пришлют к вечеру. Не против?

— Вполне устраивает.

— Отлично, с этим вопрос закрыт. Что касается моего освобождения... и того, что ты не разболтал про Древо, кстати большая редкость среди мужчин, обожающих похвастать подвигами... Дарю тебе слово мага: когда тебе потребуется помощь, я приду. Несмотря ни на что.

— Буду иметь в виду.

— Знаешь, ты меня поражаешь, — она покачала головой, и в её глазах плескалось настоящее изумление. — Тебе целый архимагистр Жизни даёт обещание о помощи, даже вопреки возможному запрету Магического Совета, а ты воспринимаешь это как нечто само собой разумеющееся. Ты случаем не внебрачный сынок императора?

— Нет, — устало вздохнул я. — Мне уже надоело на этот вопрос отвечать. И вообще, я пойду. Дел невпроворот.

— Это какие ещё дела могут быть у учащегося первого курса, кроме как зубрить домашние задания? — в её голосе зазвучала игривая насмешка.

— Ресторан открываю. Кстати, приглашаю на открытие. Уверяю, такой кухни вы ещё не пробовали. Боюсь, всего вашего магического могущества не хватит, чтобы потом лишний вес согнать.

— Неужели? — от удивления она резко откинулась на спинку кресла, и её просторное платье колыхнулось, на миг обнажив... Я, как последний юнец, залился краской. Впрочем, я им и был — особенно по меркам этого мира.

— Так, всё, мне пора, — буркнул я, уже отступая к двери. — До свидания.

Я пулей вылетел из кабинета под очередной звонкий будто девичий, насмешливый смех Элидии.

— Так, Доу, ты меня привёз — ты меня и отвози, — бросил я целителю, уже шагая по коридору.

— Да что там вообще случилось-то? — он догнал меня, на ходу беспокойно оглядываясь.

— Эта ваша... целительница, — я сдержанно выругался. — В общем, если в следующий раз она опять захочет меня видеть, скажи, что не знаешь, где я. А лучше вообще сообщи, что я скоропостижно скончался. Чёрт, — я резко остановился. — Я же её на открытие ресторана пригласил. Вот же незадача...

— Это да-а-а, — учтиво протянул Освальд, с пониманием кивая. — С такой женщиной в игры лучше не играть. Опасно для здоровья. И не только для физического.

***

Пятью минутами позже. Кабинет главного целителя.

Элидия захлопнула дверь, хотя в этом не было никакой нужды — по доброй воле в её святилище никто бы не постучался. Да, её боготворили, трепетали перед её даром, но и побаивались. Нрав у архимагистра был непростой, колючий, и после близкого знакомства многие предпочитали держать почтительную дистанцию. Что ж, она и не настаивала. Мало кто в этой жизни мог по-настоящему заинтересовать её, а уж мужчины, ради встречи с которыми она бы забыла о делах, и вовсе перевелись.

И потому величайшее изумление вызвал в ней тот юнец. Умный, изворотливый, словно угорь на раскалённой сковороде, да ещё и приятный внешне. Волосы бы подстричь, привести в божеский вид — так просто конфетка. Но куда важнее было другое. Во-первых, он умел держать язык за зубами — качество, которое она ценила в представителях сильного пола превыше красноречия. Во-вторых, он не пялился на неё с немым обожанием. Нет, взгляд его, конечно, скользил с явным одобрением, но не более. Казалось, её титул и мощь не произвели на него ни малейшего впечатления — словно он и впрямь ежедневно общается с архимагистрами за чашкой утреннего отвара.

«М-да, — мысленно хмыкнула она. — Надо будет навести справки у старых знакомых. Кто же этот малец, что так внезапно объявился? Рестораны открывает, торгует каким-то немыслимым мёдом из иных миров…»

С последней мыслью женщина отправила в рот ту самую «горошину счастья», мысленно покривившись от нелепого названия, что дал ей этот странный паренёк.

Яркая вспышка в сознании выжгла все мысли о Кайлосе, отбросив её в прошлое.

Пляж. Палящее солнце. Рядом — родители, склонившиеся над ней в тревоге. Пятилетняя Элидия плачет, наступив босой ногой на морского ежа. Но вот колючка извлечена, и крохотная ранка затягивается на глазах, будто её и не было. При этом всем стало ясно, что это действие маленькой Элидии. Восторгу взрослых нет предела! Они ведут её в парк, играют в прятки, а потом едят огромный торт, такой большой, что его хватило бы на всех детей в округе. Это был её самый счастливый день. И теперь она прожила его снова — но уже сумела обнять их и шепнуть, как сильно любит.

Архимагистр сидела в своём кабинете, а по её лицу, забывшему о надменности и суровой сдержанности, текли беззвучные слёзы. Родители давно канули в небытие, пав на Ничейных Землях, и их образы в памяти постепенно тускнели. Теперь же они ожили — яркие, настоящие, словно это было вчера.

Она вытерла ладонью влагу на щеках, поправила платье, вернув лицу привычное холодное спокойствие. Но в глубине души, вопреки всему, проскользнула крамольная мысль: а может, и не такое уж дурацкое название — это «горошина счастья».

Глава 3

Нелегальные бои.

С наступлением вечера я отправился бродить по столице, чтобы проветрить голову и разложить по полочкам накопившиеся мысли. Первостепенной задачей висела необходимость в деньгах — все те монеты, что удалось заработать в лечебнице, таяли на глазах. И ладно бы они ушли на вывески, отделочный камень и прочие полезные мелочи для дела... Но большая часть средств уплыла в карман одного наглого старикашки, Вилиса Хитробокого. Вернее, Хитрожопого — вот как его следовало бы звать. Этот пройдоха потребовал, помимо основных отчислений, по две золотых монеты за каждое блюдо из моего меню. И это — всего на десять лет!