Пыльная буря - Сергей Александрович Самохин

Пыльная буря

Глава 1.

Я сидел в своем рабочем кабинете и, сам того не замечая, хмурился, с каждым вдохом явственно ощущая запах свежей краски. Запах был не сильный, но нервировал меня, как ночью спящего человека нервирует звук капающей из неплотно прикрытого крана воды. Стены моего старого-нового кабинета покрасили сегодня утром, выбор цвета при этом формально был за мной, но фактически был очень скромен – коричневый, серый или белый. Как говорится, что нашли, что намародерили, тем и красим. Ну, белый так белый. Современные краски, конечно, пахнут не так сильно, как краски из моего детства, когда после покраски какой-либо большой поверхности нужно было на несколько дней съезжать из квартиры, или немедленно становиться токсикоманом. Но даже этот несильный запах именно сейчас меня сильно отвлекал, и мне приходилось буквально заставлять себя концентрироваться на делах. А концентрироваться было на чем: дел у меня с недавних пор оказалось куда как больше, чем я себе мог предположить.

Прошла всего неделя с атаки Зета на Центр, и хотя Центр восстанавливался ударными темпами, времени на всё катастрофически не хватало у всех. Любая, казалось бы простая задачка, неизбежно вытаскивала за собой ворох попутных задач, тягучих, нудных и длинных, но при этом всё равно неизбежных.

Моя новая должность – начальник Жандармерии, местного аналога скорее службы конвоев и сопровождения, чем порядка, изрядно добавила забот в мой быт. Начнем с того, что получил я ее из рук новоиспеченного командира Центра Хенрика Грюнера. А все, что приходило от Хенрика, должно было блестеть и работать, несмотря ни на что. У него под опекой был весь Центр, и мне порой искренне казалось, что как раз Хенрик единственный, кто каким-то чудом успевает все.

Центр являл собой большую базу выживших, организованную на месте небольшого итальянского прибрежного городка Портофино. После заражения, случившегося, судя по всему, повсеместно на планете примерно полгода назад, многие выжившие люди собрались тут, в заранее подготовленном месте, где был налажен относительный порядок и организована новая жизнь. Не всем выжившим после заражения нравилось жить по установленным не ими самими законам и порядкам, потому везде в округе промышляли различные банды, от мелких до крупных, занимаясь в основном мародерством и набегами на другие группы людей.

Заражение сделало большую часть людей гиперагрессивными, практически лишив зараженных инстинкта самосохранения. Такие зараженные нападали безо всякой причины на тех, кому посчастливилось заражения избежать. Странным образом зараженные, казалось, совершенно не интересовали друг друга как объекты нападения. Со временем стали попадаться так же очень недружелюбные продукты мутации – зараженные, обладающие уже нечеловеческой силой и скоростью. Причем мутанты, судя по слухам и косвенным данным, получались как путем естественной гиперускоренной эволюции, так и в результате стараний стремящегося ее превзойти человека. Сама природа заражения была не до конца еще выяснена, но сейчас официальной считалось версия об искусственном происхождении болезни, а не о случайном стихийном бедствии. Положа руку на сердце, Центр сам по себе не просто так вдруг оказался готов к приему и организации множества беженцев: в Центре находилась некая установка, по слухам "та самая", или "одна из тех самых", которые и создали катастрофу. Что за установки, сколько их всего – никто досконально не знал. Но факт остается фактом: Центр начал целенаправленно и тщательно готовиться к катастрофе еще до того, как она произошла.

Информация об имеющейся в Центре установке просочилась за пределы нашей базы, и определенные люди решили, что им тоже охота поиграть в бога, и поэкспериментировать нa такой замечательной машине. Поскольку вероятность того, что Центр добровольно поделится властью и своими результатами исследований была значительно меньше нуля, несколько крупных банд под руководством некоего Зета на короткое время объединились, и провели пару атак на базу выживших. Основной движущей силой этих атак была идея забрать и вывезти из Центра установку. Два дня ожесточенных боев на улицах Центра не позволили бандам завладеть оборудованием, тогда они его просто подорвали, задействовав "своих" людей среди нашего руководства. После чего банды отступили, а уцелевшие в Центре стали пытаться восстановить только начавшую стабилизироваться жизнь. А может, даже попытаться сделать ее лучше.

Жандармерия была, по сути, уничтожена во время атаки. Командир жандармов сеньор Энрике Лаццо умер от ран практически у меня на руках, отстреливаясь от бандитов и выпущенных ими на территорию базы зараженных. Потери личного состава составили более восьмидесяти процентов, кроме меня уцелело человек семь. Впрочем, шестеро из семерых уцелевших жандармов впоследствии выразили желание продолжить служить в этой же структуре, уже под моим командованием. В свое время я сам поступил на службу почти сразу после своего появления в Центре, куда привели меня поиски жены, с которой нас разлучил случай в первые дни катастрофы в Баварии. Я почти нашел и догнал свою жену тут, в Центре, но волею случая она погибла прямо на моих глазах, возвращаясь с конвоем из соседней базы выживших. Смерть Ани оборвала во мне многие внутренние ниточки, которые поддерживали меня в здравом уме в те нездоровые времена. Как мне казалось тогда – оборвала навсегда. Но последующая работа в конвоях, тяжелая и опасная работа, сумела медленно и верно вернуть меня обратно.

Вместе с Хенриком Грюнером, тогда еще не являвшимся командиром Центра, и его старым другом Антоном Кноллем, который после налета банд возглавил созданное подразделение "таск форс", я участвовал в обороне базы во время налетов банд, и в результате получил свое назначение на должность командира Жандармерии. И вот теперь мне было поручено в кратчайшие сроки восстановить работу структуры, которой по сути не существовало. А тут еще и эта краска…

Я отложил в сторону бумаги, ручку, придавил их сверху тяжеленным ворохом своих мыслей, и откинулся на стуле, немедленно недовольно скрипнувшим под моим весом. Я в сотый раз оглядел свой кабинет, свежевыкрашенные стены, закрытое, несмотря на июльскую жару, окно, за которым почти непрерывно шли восстановительные работы: люди и немногочисленная техника латали дорогу и стены зданий, а заодно проводили электричество, которое Центр получал от небольшой гидроэлектростанции на берегу моря. В нашем здании я занял тот же кабинет, который передо мной занимал мой бывший начальник Лаццо. Не знаю, такой шаг показался мне символом стабильности, что ли. Как и тот факт, что “новая” Жандармерия продолжила работать именно в этом же здании, в котором работала до налета. Тут ожесточенно дрались тогда, когда