Сантехника вызывали? - Алекс Купин

Сантехника вызывали?

Глава 1

Сколько себя помню, я не верил в мистику. Ну, там, в приметы, в домовых, в порчу всякую. Это всё бабушкины сказки, говорил я. Верил я в физику, математику, ну и химию. Если что-то не работало значит нужно искать причину неполадки. Эта уверенность помогала мне на работе, в жизни, везде. И вот судьба, эта коварнейшая из всех женщин, почему-то решила что нужно это исправить. Что пора проверить, насколько крепко я держусь за свою истину.

Работаю я системным администратором в одном учреждении. Не буду уточнять, это не столь не важно. Важно то, что серверная у нас была старая, кондиционер там сдох ещё в начале лета, а новый начальство обещало, но когда поставят — никто не знал. К осени температура в комнатушке поднялась до сорока градусов, вентиляторы выли так, что через пять минут начинала болеть голова, и единственным спасением было заходить туда по делу и быстро выходить.

А сегодня мне пришлось задержаться на работе. Шёл уже седьмой час, за окнами темнело, и с утра обещали грозу. Я помню это, потому что утром по радио передавали: «Местами кратковременные дожди, возможны грозы». Обычное дело для питерского лета, ничего особенного. И вот сижу я значит в своём кабинете, пью растворимый кофе из кружки с надписью «Лучший сисадмин галактики» — коллеги подарили на день рождения, несну а чего, скромности лишней во мне не замечено,так что они правы, и смотрю в монитор. За окном уже темнело, хотя до восьми ещё далеко. В приоткрытое окно ворвался ветер, и где-то далеко, над крышами, прокатился первый гром.

И тут прилетело сообщение, мол так и так, спасай, проблема у нас с файловым сервером. Он зависал уже третий раз за неделю, и каждый раз его приходилось перезагружать вручную, удалёнка не работала, сетевой интерфейс отваливался полностью, и машина не пинговалась даже с соседней стойки. Начальник естественно попросил меня: «Разберись, Паша, чтобы в понедельник всё летало».

Ну а я что, сделаем раз надо. Дождался, пока сервер поднимется после очередного зависания, проверил логи, убедился, что ничего критичного не случилось, и уже собрался домой. Но потом заметил странное — блок питания на файловом гудел с неприятным призвуком. Звук знакомый, такое бывает, когда подшипник в вентиляторе начинает разбалтываться. Ещё немного и встанет. А если файловый ляжет в пятницу вечером, то в понедельник мне его поднимать, искать бэкапы, объяснять начальнику, почему я вовремя не проверил. Поэтому я взял ноутбук, просто по привычке, хотя зачем он мне в серверной, непонятно, и пошёл.

В коридоре мигали лампы дневного света. Гроза приближалась. Я слышал, как громыхает где-то совсем рядом. В серверной было душно, как в бане. Железные стойки нагрелись так, что к ним страшно было прикоснуться. А ещё неприятно пахло горячей пластмассой. Я подошёл к файловому, наклонился, чтобы посмотреть на блок питания. И тут пришёл песец, не тот что на шубы пускают правда.

Что произошло догадаться несложно, взорвалось там всё к чертям собачьим, ну или молния шибанула, этого я уже никогда не узнаю, но точно полный швах. Но зато знаю что когда понимаешь никаких тоннелей со светом нет. Далее ангелы не встречают с нимбами или что там у них.

А потом меня словно выдернули за шкирку и потащили наверх, не знаю как я это чувствовал, но чувствовал. В ушах зашумело, кстати, а у умерших уши бывают? И перед глазами поплыло, красным, зелёным, жёлтым, знаете, такие полосы никаких на старом Советском телике были когда сигнал пропадал, я их ещё успел застать.

Открыл глаза и понял, что стою на коленях на кафельном полу.

Коленям было кстати холодно. Кафель старый, небольшого размера, белый с голубоватым оттенком, кое-где потрескавшийся, в щелях забилась грязь. Я опустил взгляд и увидел, что стою в луже. В небольшой, вода растекалась тонким слоем, но штаны уже промокли, и холод пробирался по коже. Рядом с моей правой ногой лежала тряпка — серая, застиранная, свёрнутая в жгут, видимо, использовали, чтобы затыкать что-то или вытирать пол. Я попытался понять, где нахожусь, и в этот момент надо мной раздался женский крик.

— Очнулся! Очнулся, окаянный! — кричали прямо над ухом, так громко, что заложило правое ухо. Голос был пронзительный, с хрипотцой, как у заядлых курильщиц, и в нём смешивались облегчение, злость и испуг.

Я поднял голову. Надо мной стояла женщина лет так сорока, может пятидесяти. Бывают такие люди,что так сразу возраст и не определить. Полная, в ситцевом халате в крупный цветок — розовые пионы на тёмно-зелёном фоне, запахнутом на груди и подпоясанном бельевой верёвкой. На голове накрученные бигуди, пластиковые, ярко-розовые, торчащие во все стороны, как антенны. Лицо у неё было красное, вспотевшее, глаза маленькие, злые. И смотрела она на меня с неприязнью, — “Мол чего это ты тут милый друг разлëгся, а работать кто будет?”

— Вставай давай, Николаич! — продолжала она, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. — Баньши в унитазе, говорю, завелась! Воет и воет! Сил наших уже нет! Жильцы третий день ругаются, спать не могут! Второй подъезд уже извёлся, а ты лежишь!

Я попытался сказать что-то вроде «что за бред», но из горла вырвался только хрип. Горло саднило, как будто я орал весь вечер на стадионе. Я сглотнул — во рту было сухо, язык прилипал к нёбу — и прочистил горло.

— Кто? — спросил я. Голос получился низкий, с хрипотцой.

— Баньши! — повторила женщина, выделяя каждый слог. Она поставила кружку, что была у неё в руке, на край раковины и упёрла руки в бока. — Дух такой, злой. В унитазе моём сидит уже неделю. Ты сантехник или я? Заявку оформляли? Оформляли! Ты чистить пришёл? Пришёл! Вот и чисто давай. Нечего у меня на полу валяться! Как чистить то знаешь?

Я опустил взгляд на руки, не мои надо сказать руки, в правой был вантуз. Ну такая знаете штука — деревянная ручка, тёплая от моей ладони, потёртая до блеска на тех местах, где её часто хватали, почти чёрная от грязи, и резиновая чашка в трещинах. Между пальцами левой руки была зажата тряпка — серая, в масляных пятнах, такая же, как та, что лежала. Откуда всё это взялось — я не помнил. Я вообще не