Проект «Сфера-80»: Олимпиада - Станислав Миков

Станислав Миков

Проект «Сфера-80»: Олимпиада

Глава 1

Техзадание на будущее

Десятое января тысяча девятьсот восемьдесятого года наступило в Научно-исследовательском институте «Электронмаш» так же, как и любой другой послепраздничный день в масштабе необъятной страны. С тяжелым скрипом несмазанных петель, с запахом тающего на одежде снега в коридорах, с бесконечными разговорами о дефицитном горошке и с полным, абсолютным нежеланием системы возвращаться в рабочее русло. В кабинетах гоняли чаи, перекладывали с места на место пыльные папки и смотрели на настенные календари с олимпийским Мишкой так, словно этот добродушный медведь был лично виноват в необходимости вставать по звонку будильника.

Но за обшарпанной дверью с табличкой «КБ-3» кипела совсем иная жизнь.

Алексей Морозов вошел в лабораторию первым. Он не включал верхний свет, оставив помещение в уютном, желтоватом полумраке, который разбавлялся лишь серым зимним утром, с трудом пробивавшимся сквозь замерзшие стекла окон.

Он подошел к своему столу. Там, среди аккуратно сложенных листов миллиметровки и россыпи резисторов, возвышался опытный образец той самой первой «Сферы-80». Угловатый, тяжелый, собранный из того, что удалось выбить, выпросить или просто спасти от списания в утиль.

Алексей сунул руку во внутренний карман пиджака и достал серую картонную коробочку, перевязанную шпагатом. Он развязал узел, откинул крышку и вытряхнул содержимое на чистый лист бумаги.

Черный прямоугольник. Сорок блестящих ножек. К580ИК80А. Советский аналог Intel 8080.

В его прошлой — или будущей жизни в 2026 году — этот чип вызывал бы лишь снисходительную ностальгическую улыбку в музее ретро-техники. Восемь бит. Смешная тактовая частота. Никаких конвейеров, никакого предсказания ветвлений. Но здесь, в тени огромных гудящих шкафов ЕС ЭВМ, этот маленький кусочек кремния был настоящим технологическим божеством. Ключом, способным сорвать с петель заржавевшие двери советской вычислительной индустрии.

Дверь в лабораторию скрипнула.

Первым ввалился Евгений Громов. Вечно небритый, со всклокоченными волосами, он кутался в свой знаменитый растянутый свитер грубой вязки, от которого за версту несло крепким дымом сигарет «Ява». Увидев Алексея, стоящего над столом, программист театрально зевнул.

Следом, чеканя шаг, вошел Сергей Дмитриевич Липатов. Конструктор даже в такой день выглядел так, словно собирался на прием к министру: идеально отглаженная рубашка, роговые очки без единого пятнышка на стеклах, а в нагрудном кармане — выверенный по росту строй заточенных карандашей. Сергей бросил взгляд на чертежи, машинально поправил их так, чтобы края совпадали с краем стола, и только после этого кивнул Морозову.

Затем появились остальные. Тихая, сосредоточенная Люба Ветрова, поправляющая толстые линзы очков. Она сразу подошла к стойке с осциллографом, по привычке проверяя, не сбили ли настройки. За ней — Наташа Рогова в элегантном, но практичном брючном костюме, о чем-то тихо спорящая с вечно недовольным Олегом Тимофеевым. Тимофеев, худой и желчный инженер-испытатель, кривился, доказывая, что телевизионные развертки никогда не будут работать стабильно, если собирать их по схемам из журнала. Рогова слушала его с легкой, почти материнской полуулыбкой.

Вошла Наталья Сергеевна Рябинина, начальник отдела технической документации. Идеальная укладка, строгий взгляд, в руках — папка-скоросшиватель. Ее присутствие мгновенно добавило помещению веса: где появлялась Наталья Сергеевна, там заканчивалась кустарщина и начиналось официальное делопроизводство. Молодой и вихрастый Саша Птицын буквально влетел следом за ней, сияя энтузиазмом человека, который еще не знает, сколько бессонных ночей его ждет.

Последним тяжело вошел Иван Михайлович Ильин. Михалыч. Начальник КБ-3 смахнул несуществующую пыль со своего потертого пиджака, окинул взглядом собравшихся и грузно опустился на скрипнувший стул во главе импровизированного круга.

— Ну что, Морозов, — пробасил Михалыч, нарушая утреннюю тишину. — Праздники кончились. Салаты доели. Давай, рассказывай, ради чего ты нас ни свет ни заря сорвал. Я же по глазам вижу, ты опять какую-то авантюру удумал.

Алексей обвел взглядом свою команду. В 2026 году он бы открыл доску в таск-трекере, вывел бы на плазму красивые графики и объявил бы о начале нового спринта. Здесь его презентацией был кусок текстолита и черный чип на листе бумаги.

— Доброе утро, товарищи, — спокойно сказал Морозов. Он не повышал голоса, но в его тоне было что-то такое, от чего разговоры мгновенно стихли. Даже Тимофеев перестал бормотать про кривые импульсы. — Год начинается. И я хочу, чтобы мы сразу понимали, куда будем двигаться. У нас есть «Сфера-80». Она работает. Она пошла в люди. Но это — только базис.

Алексей выдержал короткую паузу.

— Мы разбиваем разработку на два направления. Горизонтальное и вертикальное.

Липатов тут же достал из кармана блокнот и карандаш. Зашуршала бумага.

— Горизонтальное направление — это наша старая добрая машина на мелкой логике, — продолжил Алексей, указывая на угловатый корпус прототипа. — Мы делаем модификацию. Назовем ее «Сфера-80М». Нам нужно расширить постоянную запоминающую память до четырех килобайт. Зачем? Чтобы зашить туда нормальный человеческий язык программирования. Tiny BASIC. Микробейсик.

— Бейсик? В железо? — Тимофеев скептически хмыкнул, скрестив руки на груди. — Алексей Николаевич, вы в своем уме? У нас микросхем ПЗУ днем с огнем не сыщешь, их военпреды выгребают под ноль. А вы хотите четыре килобайта на бытовую игрушку пустить? Это же сколько корпусов паять придется! Плата будет размером с противень для пирогов.

— Сделаем плату двухслойной, — мягко, но уверенно парировала Наташа Рогова. — Если грамотно развести дорожки и уплотнить монтаж в районе шины адреса, габариты вырастут не критично. Олег, ты не о том думаешь. Главное — это согласовать уровни сигналов при таком количестве корпусов.

— Вот именно! — огрызнулся Тимофеев. — Потребление скакнет. Блок питания поплывет.

— Блок питания я пересчитаю, — тихо подала голос Люба Ветрова. — Поставим дополнительные сглаживающие емкости. Не поплывет.

Громов, до этого лениво прислонявшийся к шкафу, внезапно оживился. Он стрельнул хитрым взглядом в сторону девушки.

— Ну что, Ветрова, поехали строить коммунизм! — усмехнулся программист. — Главный архитектор питания гарантирует светлое будущее без просадок напряжения.

Люба смущенно поправила очки, но уголки ее губ дрогнули в улыбке.

— Микробейсик нужен, — твердо сказал Морозов. — Наша цель — не просто выпустить калькулятор-переросток. Мы вкладываемся в будущее. В детей, в школьников, в радиолюбителей. Они не должны высчитывать адреса ячеек памяти в шестнадцатеричной системе, чтобы заставить символ двигаться по экрану телевизора. Они должны писать команды понятными словами. Это социальная задача, если хотите.

Наталья Сергеевна одобрительно кивнула.

— Социальная значимость, внедрение передовых методов обучения в образовательный процесс… — пробормотала она себе под нос, явно формулируя будущий абзац для докладной записки в министерство. — Это хорошая формулировка, Алексей Николаевич. С таким обоснованием мы сможем пробить лимиты на