Ладья отходит на рассвете - Тим Волков

Земский докторъ. Том 11. Ладья отходит на рассвете

Глава 1

Было ранее утро. Еще не рассвело, и тусклые фонари отражались в реке желтым, морщинистым от набегающей ряби, светом. По берегам стелился туман, временами понимался ветер, студеный и промозглый. Что поделать? Осень! Через два дня — ноябрь.

На дебаркадере служитель растапливал печь — видно было, как из трубы повалил дым.

Послышался стук копыт, к пристани подкатил извозчик — лаковый фаэтон с поднятым верхом.

— Приехали, товарищ барин! — осадив лошадь, кучер оглянулся и весело тряхнул бородой. — Сорок пять копеек с вас! Правда, ежели керенками…

— У меня — советские, — выбираясь, улыбнулся пассажир. — Вот, возьмите, любезный.

— Ого! Полтина! Сейчас сдачу…

— Не надо, оставьте себе!

— Благодарствую, дорогой товарищ! Счастливого пути… Н-но!

Чмокнув губами, извозчик ходко развернул лошадь и покатил прочь. Ежась от ветра, пассажир — еще довольно молодой человек лет тридцати — быстро зашагал к сходням. Твидовое пальто, шляпа, скромный, но добротный костюм, светлая сорочка с галстуком, увесистый кожаный саквояж — все выдавало в нем человека интеллигентного, возможно даже — «из бывших», так называемого «буржуазного спеца».

Пройдя по шаткой палубе дебаркадера, молодой человек толкнул хиленькую двухстворчатую дверцу и вошел в зал ожидания. Небольшой и не очень уютный, с выкрашенными облупившейся голубой краской стенами, он, по крайней мере, давал хоть какую-то защиту от ветра. На дальней стене висело засиженное мухами расписание пароходов. Прямо на нем было прикноплено строгое объявление, отпечатанное на пишущей машинке с западающей «Р»: «Товарищи! В связи с приближающимся окончанием навигации расписание не соблюдается. Просьба уточнять в билетной кассе».

Круглые иллюминаторы-окна выходили на пристань, под самым потолком горели керосиновые фонари. Склонившись, служитель в форменной тужурке «Речфлота» деловито шуровал кочергой в круглой печке-«голландке».

Напротив него, на скамейке у бака с надписью «Питьевая вода», коротали время четверо парней, по виду — рабочих. Трое играли в подкидного дурака замусоленной старой колодой, четвертый — с усиками и красным бантом на расстегнутой кожаной курточке — задвинув на затылок картуз, читал «Спасский вестник».

Попутчики…

— Разрешите? Тут, я вижу, свободное место?

— Да-да, товарищ! Пожалуйста, располагайтесь, — оторвавшись от газеты, дружелюбно улыбнулся усатый. — На «Амазонку»?

— На нее, — поставив на скамеечку саквояж, вошедший уселся рядом и приподнял шляпу. — Петров, Иван Павлович. Доктор.

— Якименко, Ефим. Стропальщик, — протянув руку, парень киснул на игроков. — А это вон, можно сказать, бригада моя. Молодцы-удальцы! К слову — все комсомольцы!

— Это хорошо! — улыбнулся доктор. — В такое сложное время никак нельзя оставаться политически инертным!

— Вот! — Якименко негромко засмеялся. — Хорошо вы сказали, Иван Палыч! В самую, можно сказать, точку. А я было подумал…

— В Нижний? — Иван Павлович снял шляпу.

— В Сормово, — охотно отозвался Ефим. — Там сейчас ремонтный сезон. Вот и думаем — подзаработать! У меня жена молодая, две дочки… Да и у ребят… Деньги-то при социализме никто не отменял!

— Вот и молодцы. Все правильно! — одобрительно кивнув, доктор посмотрел на часы. — Опаздывает что-то наша «Амазонка». Задерживается.

— Так сами видели — обстановка, можно сказать, сложная, — пожал плечами Якименко. — Ветер, туман… Я так думаю, как рассветет, так пароход и появится! Недолго уж ждать…

Словно в ответ на его слова снаружи, с реки, вдруг послышался гулкий пароходный гудок.

— Ну, что я говорил? — Ефим хохотнул и поднял вверх указательный палец. — А вы, стало быть, один едете?

— Так я, вообще-то, командировочный, из Москвы, — скромно заметил доктор.

— А! — собеседник одобрительно покивал. — Ну, все правильно. До Нижнего, можно сказать, дня за три дойдем. А там — на железку, и вот же вам и Москва! Не то, что у нас — ведомственная узкоколейка. Да еще, попробуй, доберись… Паром-то так и не починили! Обещают к весне… Ну, да в декабре уж и лед.

Замолчав, Якименко глянул в окно:

— О, светает уже! Пора и на пристань. У вас, верно первый класс?

— Да первого здесь и нет, — пожал плечами Иван Павлович. — Второй с первым вместе.

— Это потому, что народу мало. Навигация-то совсем скоро — все!

Редкие пассажиры потянулись на пристань. Светало. Снова прогудел гудок, и за излучиной показался, наконец, пароход — бело-голубой двухпалубный красавец с двумя тонким черными трубами у капитанской рубки и мощными гребными колесами на корме. Там же, на корме, трепетал красно-синий вымпел «Речфлота», а по борту большими синим буквами шла надпись — «Амазонка».

Пароход быстро приближался, на борту уже шуровала швартовочная команда. Рассвело и, вроде бы, даже стало как-то теплее… или просто казалось так.

— Интересное какое название, — глядя на корабль, вслух протянул доктор. — «Амазонка»!

— Это у всех «американцев» такие, можно сказать, — обернувшись, пояснил Якименко. — Ну, по американской лицензии строили, еще для пароходства «Русь». Точно такие же и по какой-нибудь Миссисипи ходят! А у нас вот «американцев» — три штуки. Кроме «Амазонки», еще «Алабама» и «Аляска». Четвертый — «Колумбия» — еще в августе на мель налетел. Сейчас в Сормове, на ремонте. А так, можно сказать, хорошее судно! Десять узлов запросто дает, четыреста тонн груза берет и пассажиров — с полтысячи!

— Неужто, полтысячи?

— Ну, это, если с палубными считать. Нынче-то, конечно, меньше — не сезон.

Выпустив клубы дыма и дав гудок, «Амазонка» пришвартовалась к дебаркадеру. Спустили два трапа: широкий — грузовой, и парадный, с перилами — для господ… тьфу — для товарищей! — пассажиров.

На палубе пассажиров встречали двое, как понял Иван Павлович — капитан и старший помощник. Капитан — широкоплечий, обветренный, с тяжелой челюстью и седыми висками — курил самокрутку, набитой ядреной махоркою, его синий мундир с золотистыми пуговицами и якорями был вычищен и наглажен, однако же, без всякого щегольского усердия. Щеголем, похоже, здесь был старпом. Высокий и худой, словно шпала, брюнет лет тридцати пяти, с напомаженными волосами и узким, со стрелочками-усиками — лицом, он почему-то напомнил доктору гангстера из американских фильмов с Дугласом Фербенксом, что во множестве показывали в Москве. Белоснежная фуражка с синим околышем и «крабом», ослепительно белая сорочка с черным узеньким галстуком, ярко сверкающие пуговицы в ряд, начищенные до