Воздушная кавалерия. Том 5 - Джек из тени

Воздушная кавалерия. Том 5

Глава 1

Темнота, но не та, что бывает в комнате без окон или накрывает город глухой ночью. Это была другая темнота, абсолютная, как смола, и бесконечно спокойная. В ней не было ни звуков, ни образов, ни ощущений. Только чистое сознание, парящее в невесомости, свободное от бремени тела. Я не чувствовал боли от ожогов, не слышал стука собственного сердца, не ощущал веса порванного в клочья мундира. Всепоглощающий, умиротворяющий покой…

Значит, я все-таки умер? Мысль пришла без страха, без сожаления, как констатация неизбежного факта. Взрыв такого дерьмового артефакта в упор не оставляет шансов. Что ж, если это и есть смерть, то она оказалась на удивление приятной. Никаких адских котлов, райских кущ или перерождений. Просто… тишина и заслуженный отдых после двух чертовски утомительных жизней, а также интересное кино напоследок. Я позволил себе раствориться в этой пустоте, отпуская все тревоги, все планы, все незавершенные дела. В конце концов, я сделал все, что мог.

Не знаю, сколько я пробыл в этом небытии, мгновение, год, вечность? Время здесь потеряло всякий смысл, но постепенно абсолютная тишина начала меняться. Сквозь нее, как далекий гул из-за толщи воды, стали пробиваться звуки. Сначала едва различимый шепот, потом тихое, ритмичное пиканье, похожее на метроном, отсчитывающий секунды вечности.

А потом пришла моя любимая боль. Она вернулась не сразу, а подкрадывалась исподтишка. Сначала тупое, ноющее ощущение в плече, затем огнем вспыхнула кожа на лице и руках, и, наконец, все тело пронзила тупая, глубинная боль, словно каждый орган, каждая мышца превратилась в один сплошной синяк. Темнота начала редеть, уступая место серой, мутной дымке, а сквозь нее проступили смутные очертания высокого потолка и стен, выкрашенных в стерильно белый цвет. Я снова чувствовал свое тяжелое изломанное тело.

С огромным трудом разлепил веки, ресницы казались склеенными. Мир предстал передо мной размытым, нечетким пятном, словно я смотрел на него через запотевшее стекло. Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы зрение сфокусировалось. Я лежал в небольшой, залитой мягким светом комнате. Медицинская палата, но какая-то странная, никаких капельниц, громоздких аппаратов жизнеобеспечения, которые я ожидал увидеть. Лишь несколько небольших мониторов у изголовья кровати, на которых ровными зелеными линиями бежали мои жизненные показатели. И еще…Я был не один.

У моей кровати, понурив голову, как нашкодивший котенок, стояла Алиса. Она была материальной⁈ Не призрачной голограммой, а вполне осязаемой девушкой. Длинный пушистый кошачий хвост виновато волочился по безупречно чистому полу, а ушки на макушке были плотно прижаты к голове. На ней был ее привычный облегающий комбинезон, который в данных обстоятельствах выглядел совершенно неуместно.

Напротив нее, у окна, скрестив руки на груди, застыла каменным изваянием Воронцова. Она тоже была здесь, ее лицо, бледное и осунувшееся после нескольких дней тревожного ожидания, было сейчас похоже на маску древнегреческой богини мести. В глазах, устремленных на Алису, не было ни страха, ни удивления. Только холодный, как лед Байкала, яростный огонь праведного гнева. Она видела мою Алису и ждала ответов.

Атмосфера в палате была наэлектризована до предела. Две важные и близкие девушки в моей новой жизни сошлись в молчаливом поединке взглядов над моей больничной койкой. И я, только что вырванный из лап смерти, очнулся прямо на линии огня этой новой, совершенно непонятной мне войны.

Я медленно перевел взгляд с одной на другую. Елена, заметив мое движение, даже не повернула головы, ее взгляд был прикован к Алисе. А вот хвостатая… она подняла на меня свои огромные, полные вселенской скорби глаза, и я без слов прочитал в них паническое: «Хозяин, мы влипли!».

Мой мозг, все еще затуманенный болью и лекарствами, начал лихорадочно работать, пытаясь собрать из обрывков целую картину. Дуэль, взрыв артефакта, больница. Изолированная палата без лишних глаз. И две женщины, одна из которых не должна была быть видимой в принципе, а вторая не должна была видеть первую. Вывод напрашивался сам собой: что-то пошло катастрофически не так! Во время моего «отключения» мой самый главный секрет вырвался наружу и теперь стоял посреди комнаты, виновато подергивая хвостом.

Я снова посмотрел на Елену, на ее сжатые губы и стальную решимость во взгляде. Позиция генеральской дочери, привыкшей к дисциплине и требующей рапорта. И я понял, что обычными отговорками здесь не обойтись. Сегодня мне предстоит вести бой куда более сложный и опасный, чем дуэль с Голицыным. Бой за доверие, и проиграть в нем я не имел права.

Я попытался что-то сказать, привлечь к себе внимание, разрядить эту удушающую атмосферу. Но вместо осмысленной фразы из пересохшего горла вырвался лишь слабый, сиплый хрип, похожий на скрип несмазанной двери. Язык казался распухшим и неповоротливым.

— Во… ды… — это было все, на что меня хватило.

Это жалкое блеяние произвело эффект разорвавшейся гранаты. Ледяная война взглядов мгновенно прекратилась. Обе девушки, словно очнувшись от транса, одновременно обернулись ко мне. На их лицах на долю секунды отразилось одинаковое выражение, тревога, смешанная с облегчением. А затем, забыв о своей вражде, они обе бросились ко мне.

Это было странное, почти комичное зрелище. Елена, как более решительная и привыкшая к действию, тут же оказалась у изголовья кровати. Ее руки осторожно, но уверенно приподняли мою голову, подкладывая под нее еще одну подушку. Она действовала как опытная сестра милосердия, точно зная, что нужно делать. В то же самое время Алиса, метнувшись к тумбочке, схватила графин с водой и стакан. Ее движения были невероятно быстрыми и точными, но в них сквозила какая-то суетливость, словно она боялась не успеть.

Они действовали синхронно, но при этом умудрялись мешать друг другу. Елена, устраивая меня поудобнее, едва не столкнулась с Алисой, которая уже подносила стакан к моим губам. На мгновение их взгляды снова встретились над моей головой, и в них промелькнула искра былого соперничества, но тревога за меня оказалась сильнее.

— Осторожнее, он еще очень слаб, — прошипела Елена, бросив на Алису строгий взгляд.

— Я знаю! — тут же огрызнулась в ответ Алиса, — Слежу за его показателями каждую секунду!

Сделал несколько жадных глотков прохладной, чистой воды. Она показалась мне эликсиром жизни, с каждым глотком туман в голове рассеивался, возвращалась ясность мысли. Боль никуда не делась, но она отступила на задний план, став фоном для работы разума.

Придя в себя, я снова окинул взглядом палату, но