Воздушная кавалерия. Том 5 - Джек из тени

Елена молча кивнула, устраиваясь на стуле поудобнее. Она превратилась в слух, ее личная дуэль с Алисой закончилась. Начинался мой допрос. Глубоко вздохнул, собираясь с силами…

Рассказ должен был быть безупречным. Я решил построить его на том, что Елене уже было известно из слухов и рассказов отца, дополнив эту информацию дозированной правдой о себе. Это был единственный способ сделать мою «повесть» правдоподобной.

— Все началось задолго до Академии, — начал я, мой голос звучал ровно и отстраненно, словно читал лекцию. — Еще когда я помогал отцу на его грузовом дирижабле. Ты знаешь, что моя семья не из дворян, мы простые купцы. Но у меня всегда была тяга к технике, к аномалиям. Я читал все, что мог достать о Пыли, о Кинетиках, о разломах…

Я сделал паузу, наблюдая за ее реакцией. Елена слушала внимательно, ее лицо было непроницаемым.

— Во время одного из рейсов на нас напали пираты, я получил ранение от пылевой гранаты, калека на всю жизнь, неспособный ходить самостоятельно.

Лицо Елены вытянулось от услышанного, осознав, что моя трость появилась не на ровном месте.

— Моя жизнь превратилась в ад — тихо продолжил рассказ — но я старался не умереть морально, помогал отцу на маршрутах, как мог. Мои выкладки помогли скопить приличные для нас накопления, но даже этого не хватало для возможности вернуть мне ноги. — я глубоко вздохнул. — А дальше…

Елена подалась вперед, понимая, что сейчас будет что-то важное.

— Я уговорил отца снарядить команду для похода в аномалию, только так мы могли быстро собрать нужную сумму. Поначалу он отказался, но я смог уговорить в итоге. Мы вложили считай все активы, кроме самого грузового судна. Батя собрал из экипажа добровольцев, плюс наняли проводников серьезных…

Воронцова затаила дыхание, Алиса тоже, я раньше не распространялся на эту тему.

— Все шло хорошо, мы нашли много Синей Пыли, но решили идти дальше. В итоге выиграли приз нашли много зеленой, фактически один этот поход для нас золотым. Если бы…

— Что? — тихо спросила Елена.

— На нас напал Медведь-Кинетик, он порвал всех на моих глазах, отца швырнул метров на десять, я думал он погиб. Я виноват в смерти этих людей! Остался один, в ужасе заполз в какую-то нору, куда медведь не сразу проник, долбился снаружи.

Я намеренно добавил эту деталь, чтобы подчеркнуть свое безрассудство и юношеский максимализм. Это должно было объяснить, почему я оказался в такой ситуации без свидетелей.

— Там я лежал в углу, понимая, что жить мне осталось минут десять. От безнадеги стал шариться взглядом и увидел черный куб, но не такой, как в учебниках академии.

Я видел, как в глазах Елены промелькнул огонек интереса. Она знала о кубах, и эта деталь делала мой рассказ достоверным.

— Я не знаю, что на меня нашло, и прикоснулся к нему. И в этот момент он просто… впитался в мою руку. Боль была адской, я потерял сознание. Отец выжил в той передряге, он нашел меня только через несколько часов. Следующие дни я провел в горячке, бредил какими-то формулами, чертежами… Когда я пришел в себя, я был уже другим.

Я посмотрел на свою руку, словно заново переживая те события.

— Мои способности как Кинетика, которые до этого были на зачаточном уровне, выросли в десятки раз. Но это было не главное. Главное, что в моем сознании появился… голос. Голос, который называл себя «интерфейсом-помощником» и утверждал, что является частью поглощенного мной артефакта, это была Алиса.

Я кивнул в сторону хвостатой. Та, как мы и договаривались, лишь шмыгнула носом и подтверждающе кивнула, продолжая играть роль виноватой.

— Сначала я думал, что схожу с ума, — горько усмехнулся. — Говорящий призрак в твоей голове не лучший симптом. Но Алиса…она оказалась реальной, помогала мне разбираться в моих новых способностях, анализировать потоки Пыли, давала советы. Она была моим секретом, моей тайной силой. Я не мог никому об этом рассказать. Ты представляешь, что бы со мной сделали, узнай об этом власти? Меня бы заперли в лаборатории и разбирали на части, как диковинного зверя, поэтому я молчал.

Я снова посмотрел на Елену, пытаясь прочитать ее мысли. Девушка молчала, но ее взгляд смягчился, моя история, полная опасностей и тайн, апеллировала к ее авантюрной натуре.

— Алиса всегда была нематериальна. Голос в голове, иногда голографический образ, который видел только я. Она сама не знала, что может стать… такой. — я снова кивнул на хвостатую. — То, что случилось на дуэли… я был на грани. Полное истощение резервов, физические травмы, плюс взрыв артефакта Голицына. Консоль, так Алиса называет систему, частью которой она является, испытала чудовищную перегрузку, пытаясь удержать меня в этом мире. И это вызвало сбой, протоколы, которые держали ее в нематериальном состоянии, были частично стерты, именно так она «просочилась» в реальность.

Я закончил свой рассказ и замолчал, в палате снова воцарилась тишина. Я сказал не все, но я не солгал в главном, что Алиса была моим секретом и что я боялся последствий его раскрытия. Дал ей логичное объяснение, которое укладывалось в рамки этого мира. Теперь все зависело от Елены, примет ли она эту правду?

Елена долго молчала, ее взгляд блуждал от меня к Алисе и обратно. Я видел, как в ее голове идет напряженная работа, как сопоставляются факты. Наконец, она медленно выдохнула и посмотрела мне прямо в глаза.

— Значит, все это время… ты был не один, — это был не вопрос, а констатация. В ее голосе больше не было гнева, только удивление и… что-то еще. Что-то, что я не мог пока разобрать.

Я молча кивнул. И тут произошло то, чего я никак не ожидал. Вместо того чтобы устроить скандал, потребовать новых доказательств или обвинить меня во лжи, Елена… улыбнулась. Усталой, немного печальной, но искренней улыбкой.

— Знаешь, — сказала девушка, качая головой. — Я всегда чувствовала, что ты не такой, как все. Что у тебя есть какая-то тайна. Но даже в самых смелых фантазиях не могла представить… вот такое.

Она снова посмотрела на Алису, но теперь в ее взгляде не было враждебности. Только безграничное, почти детское любопытство.

— Значит, ты… искусственный интеллект? — спросила она.

Алиса, услышав знакомый термин, вскинула голову и на ее лице промелькнуло удивление.

— В некотором роде, — осторожно ответила она. — Хотя моя архитектура