Чужанские заботы - Дмитрий Александрович Билик

Межевик. Чужанские заботы

Глава 1

Обратный путь у каждого свой. Бывает, что ты возвращаешься после долгих испытаний, умудренный, опытный, ностальгирующий по прожитым в родных местах годам. В таких случаях каждый знакомый дом, обшарпанный торец магазина и даже яма на дороге вызывают теплоту.

Бывает, что ты возвращаешься от безысходности. Когда понимаешь, что обложен со всех сторон и больше отступать некуда. В таких случаях даже самые искренние улыбки и доброжелательные приветствия вызывают лишь раздражение. Чудится, будто каждый специально издевается над тобой, злорадно нашептывая за спиной, что у тебя не получилось и ты вернулся, поджав хвост.

В своей жизни я возвращался при разных обстоятельствах. Однако именно сейчас, когда впереди показался главный особняк Подворья, неожиданно понял, что не знаю, в каком качестве теперь могу оказаться перед воеводой.

С одной стороны, я точно выполнил главный приказ — добрался до самочинцев, установил приятельские отношения, добыл много полезных сведений. То есть с возложенной миссией справился без всяких оговорок.

С другой, принес и не вполне приятные новости. Мы упустили Зверя, да еще и потеряли Лешу Ломаря. Я даже не знал, обрадуется ли Анна этому обстоятельству или напротив, новое убийство рубежника лишь пошатнет ее авторитет в Твери.

Конечно, лично для меня путешествие сложилось как нельзя лучше. Много новых знакомств, заклинание, подаренное Лерой, и самое главное — понимание собственного хиста. Наверное, наиболее ценное из всего, что можно было приобрести.

Я не сразу осознал, как работает промысел. За счет чего именно он повышается? Я долго все анализировал, прикидывал, строил логические (и не очень) версии. Впервые хист вырос, когда я уничтожил фамильяра и пришел рассказать об этом Вите. Второй раз все случилось, когда переселил блуда, избавив его от необходимости ежедневно ликвидировать клетки печени. И третий, заключительный, когда несколько маахов пришли в себя. Точнее даже, когда очередной из них очнулся после кровяной лихоманки.

Тогда все и встало на свои места. Мой хист рос, когда я спасал нечисть. Именно нечисть, потому что при встрече с Анной промысел (гусары молчать!) не шелохнулся.

Как предстояло жить в новых обстоятельствах — пока было непонятно. С другой стороны, я решил, что нынешняя природа промысла всяко лучше, чем необходимость купаться в крови девственниц или топить котят. Образно, понятное дело. Но вот, к слову, у умершего Ломаря хист был очень, как бы сказать помягче, специфичный. Хорошо, что мне такого счастья не досталось. А как говорил Андрей: «Доброе дело веками помнится».

— А в родной деревне все без изменений, — сразу прокомментировал Колянстоун, как мы зашли в Подворье. — Один пашет, семеро хе… руками машут.

За все время пути я как-то привык к болтливости головешки, даже перестал его затыкать. Да и все равно это было бесполезно. Взамен Колянстоун выразил уважение и по отношению ко мне — старался не материться. Понятное дело, как мог. Ведь из песни слов не выкинешь, а бывали выражения, где определенные части тела, как правило мужские, очень трудно заменялись.

Теперешнее замечание относилось к бесу воеводы, который тер о стиральную доску в жестяном тазу намыленные кружевные лифчики. Остальные — черти, чудь, овинники — откровенно скучали. Маахов и вовсе видно не было.

Какое-то время я разглядывал беса, который так увлекся процессом, что не замечал никого вокруг. Нет, понятное дело, я не думал о том, что вкусы нечисти весьма специфичны. Белье явно принадлежало Анне, но зачем делать это у всех на виду?

— Здрастье, — наконец произнес я.

Бес переполошился, потерял равновесие и чуть не бухнулся в таз. После чего торопливо спрятал белье за спину и исчез. Самым натуральным образом — только что стоял и тут же пропал. Зато довольно скоро из особняка вышла Анна.

— Кузьма, твою за ногу, ты опять во дворе стираешь?

Ответа не последовало. Впрочем, воевода его и не добивалась.

— Миша, рада тебя видеть. Все хорошо?

— Это смотря как поглядеть.

— Пойдем внутрь. А этих тут оставь!

— Эй, Ань, ты чего? — превратись сейчас головешка в чайник, то сразу бы закипел. — Как за хлеб, так двумя пальчиками, как за мужской корень, так двумя руками. Это потому что я черный, да?

Воевода поглядела на Колянстоуна внимательно, и обрубок тут же запищал, как побитая собака.

— Ладно, ладно, признаю, лишнего ляпнул. Просто обидно, мы же с Мишей столько всего прошли, я ему помогал постоянно. А теперь, значит, меня на холод с голой жопой, так?

— На тебя даже моя способность действует плохо, — вздохнула Анна. — Вот что с ним делать?

— Понять и простить, — подсказала головешка. — Можно и приголубить.

При этом Колянстоун весьма недвусмысленно смотрел не в глаза воеводе, а чуть ниже. Наверное, в том числе и из-за этого своего решения Анна не изменила и внутрь, несмотря на причитания обрубка, его не пустила. Точнее, не разрешила зайти Вите, на руках которого покоился Колянстоун.

Я же только сейчас заметил, что воевода пусть и ходит с тростью, но на последнюю практически не опирается. А ведь со времени ее вызволения из ямы прошло всего ничего. Да, лихо рубежничество лечит открытые переломы.

— Садись, Миша, рассказывай.

Вот чем мне нравились умные взрослые женщины — так это именно умением слушать. Когда общаешься с молодыми, тех хватает ненамного. И твои слова рано или поздно все равно будут прерваны, чтобы поделиться невероятно важным опытом, который собеседница уже имеет в свои двадцать пять лет. Хотя это я сейчас такой умный, в те годы и мне казалось, что люди старше лишь старперы, которые отстали от жизни и ничего не понимают.

Анна же мало того, что слушала внимательно, так еще делала какие-то пометки у себя в тетради. А когда я закончил, в дверь тут же постучали.

— Вызывали, Анна Сергеевна? — заискивающе протиснулся в кабинет мой знакомый.

Им оказался Костыль, один из первых ратников, кого я увидел в Подворье. Не самый приятный тип, хотя других тут и не водилось.

— Где Фима? Дозваться его не могу.

— Спит, наверное, — пожал плечами Костя. — Он на дежурстве ночью был.

— Сходи за ним, только быстро.

Когда Костыль исчез за дверью, Анна раскрыла мне подробности.

— Ратники мне достались плохенькие, себе на уме, но не без способностей. Этот Фима