Чужанские заботы - Дмитрий Александрович Билик

— А что значит, дозваться его не можешь? Ты все время при мне была. Даже не дернулась.

— Сейчас покажу, только не пугайся.

Она пристально посмотрела на меня, а затем в голове словно разбился здоровый хрустальный колокол, который превратился во множество разрозненных слов. Однако прошло совсем немного времени и все они стали частью целого предложения, болью отозвавшегося внутри моей бедной черепной коробки.

— МНЕ И ТЕЛЕФОН НЕ НУЖЕН, ЧТОБЫ ДОКРИЧАТЬСЯ ДО КОГО НАДО, — сказала Анна, только чересчур громко. А после добавила, уже обычным голосом. — Работает для тех, кто живет в окрестностях и принес присягу Великому Тверскому Князю. Не без осечек, понятное дело. Если ты близко, зов будет сильнее, если дальше, слабее. Также влияет твое внутреннее состояние: усталость, ранение.

— Вот почему этот Фима не услышал тебя.

— Да, если свалился без ног и спит, то не сразу получится докричаться. Можно, конечно, усилить выплеск хиста, но в данном случае овчинка не стоит выделки. Но если ты будешь игнорировать зов Князя или воеводы, то постепенно начнешь испытывать неприятные ощущения. Возможно даже болезненные.

— О таком ты перед присягой не предупреждала. Только подумал, что вырвался из цифрового рабства…

— Как оказалось, что в данном случае слово «цифровое» просто вычеркнули, да? Не переживай, я полномочиями не злоупотребляю. Но мы заболтались и забыли о самом главном…

Хорошо, что мы не взяли Колянстоуна. Потому что сейчас он бы выдал нечто похабное. У меня и самого промелькнула пара неприличных мыслей. Вот что значит — с кем поведешься, от того и наберешься.

Анна тем временем с ловкостью фокусника вытащила горсть серебряных монет, разложив их в две стопки передо мной — по пять в каждой.

— Эту я забираю в счет уплаты налогов с новоприсягнувшего ивашки за этот год, — сказала воевода. — А это уже твое.

Я забрал монеты, подкинув их на ладони. Странно, но от них исходило тепло. Разглядывать прямо сейчас их не стал, только заметил, что на реверсе изображен профиль какого-то мужика. Видимо, один из Великих Тверских Князей — то ли нынешний, то ли кто-то из предыдущих.

— А в чем разница между этими и обычными деньгами?

— Не все можно купить на чужанские рубли, — ответила Анна. — А вот на лунное серебро можно хоть реактивный ранец приобрести. Я образно, само собой. Надо лишь знать где. У нас этим занимается чудь. Понятное дело, что здесь глухая провинция, поэтому нужный товар будет дороже, и если заказывать, то ждать придется дольше. Однако получишь все в лучшем виде.

— Понятно, — кивнул я, убирая деньги в карман. — А что по Ломарю? Как, думаешь, он там оказался?

— Предстоит выяснить, — тяжело вздохнула воевода. — После того случая с фамильяром он пропал. Как я ни пыталась узнать, где этот засранец находится, не смогла. Может, помог кто укрыться. Как ты понимаешь, союзников у меня тут не много, а вот недругов с избытком. Взять тех же ратников. Вроде бы за меня должны быть, а волками смотрят. Все до единого. Если меня снимут, слезы лить не будут.

Она поднялась со своего места, подошла ко мне и взяла за руки.

— Поэтому я тебе очень благодарна, Миша. За то, что не отказал в моей просьбе, за сведения. За все.

Анна говорила правильные слова и даже делала все естественно, но я лично для себя не мог сказать — искренне ли сейчас воевода или говорит так просто потому, что я ей нужен. Как один из немногочисленных союзников. Вот с Лерой все понятно, у нее как у пьяного: что на уме, то и на языке. Пусть и не всегда это хорошо. А вот с воеводой поди разберись, где личное отношение, а где коллективное.

Выяснить подобные нюансы и расставить точки над нужными буквами нам все равно не дали. Дверь чуть ли не слетела с петель и внутрь почти ворвался пухловатый мужичонка. Сальные волосы с длинной челкой, собранной справа, грязные очки, желтоватые зубы, обгрызенные ногти. Да еще несло от него какой-то тухлятиной, что ли?

— Стучать не учили⁈ — сурово спросила Анна, отпустив мои руки. — Почему не являешься, когда я призываю?

— Спал, не почувствовал, — залебезил Фима, чем понравился еще меньше. — Очень устал, Анна Сергеевна.

— Ты чего, ночью вагоны разгружал?

Фима заискивающе улыбнулся. М-да, такой себе персонаж. Его коллега, Костя Костыль, пусть и вызывал острую неприязнь, хотя бы оставался мужиком. Сейчас он с каменным лицом стоял на пороге, явно выжидая, чем закончится дело.

— Надо место найти, где недавно Леша Ломарь умер. Ты, — теперь она обратилась ко мне, — вряд ли запомнил, где это было, так?

— Так, — кивнул я.

Даром меня головешка и Лера нарекли Егерем. Я бы до самочинцев без Колянстоуна повторно едва ли дошел.

— Готов? — спросила Анна, но не меня, а Фиму.

— Да, Анна Сергеевна, хоть сейчас в путь. Кого с собой брать будем?

— Костыля возьмем, этого хватит. Ладно, Миша, еще раз спасибо за службу, езжай домой, отоспись, водки выпей. Что там обычные мужики делают?

— Не знаю, — пожал плечами я. — Лично я просто посплю.

— Шляпа, кстати, классная.

Я, признаться, про нее почти забыл. Сейчас подарок маахов висел на шнуровке позади. А ведь мне надо еще выяснить, как работает эта вещица.

Не успел я и моргнуть, как понял, что остался в кабинете воеводы один. Анна вместе с ратниками, которые ее не очень любили, побежала спасать мир. Точнее преклонить колени перед Ломарем и чего-то выведать с помощью его хиста. Я же поднялся и подошел к книжному шкафу.

Нет, здесь было много занятных изданий, к примеру, мне бы очень пригодился справочник по местной нечисти. Так, для расширения кругозора. Но еще в прошлый раз меня привлекла одна книга, чуть вытащенная из общей стопки и наименее пыльная из всех, словно ее кто-то недавно брал.

Я взял ее и прочитал на обложке «Поднятие нежити и прочее колдовство против естества человеческого».

— В чужом доме вещи трогать считается дурным тоном, — появился из ниоткуда старый приятель с рожками. Только на этот раз он не прятал кружевное белье. — А книги с