Медведев. Книга 8. Договор - Каин Градов

Медведев книга 8. Договор

Глава 1

Загадки

Заседание закончилось быстрее, чем я ожидал. Члены совета на удивление легко поддержали все предложенные мной проекты, выразив мнение, что эти меры помогут княжеству развиваться, идти вперед и принесут Северску только благо.

Осипов держался дольше всех.

Мастер-председатель задавал вопросы мягко, вежливо, почти ласково. Он долго сохранял нейтральное выражение лица. Но когда стало ясно, что большинство Совета настроено поддержать проекты, Осипов тоже не стал идти против общего мнения. Только откинулся на спинку кресла, сложил руки и произнёс:

— Что ж, Николай Арсентьевич. Раз Совет видит в этом только пользу для княжества, я не стану препятствовать приятному решению.

Я кивнул.

— Благодарю за разумный подход.

На лице Осипова ничего не изменилось, но взгляд стал чуть холоднее. Кажется, моя благодарность ему не понравилась. Но говорить он ничего не стал. Просто натянуто улыбнулся, давая понять, что ему все по нраву.

Альбина тем временем быстро подвела итог голосования. Осипов при этом смотрел на нее, сузив глаза. Мне показалось, что он даже порывался что-то сказать женщине, но, но в последний момент остановил себя. Только едва заметно скривился и отвернулся.

Когда последняя подпись легла на протокол, я позволил себе откинуться на спинку кресла. Обвел взглядом собравшихся и спокойно произнес:

— На этом заседание объявляется закрытым.

Люди начали подниматься, собирать бумаги, обмениваться короткими фразами. В воздухе витало оживление. Деловой, сдержанное, но живое. А затем я встал из-за стола и первым покинул зал.

— Николай Арсентьевич…

Голос Альбины застал меня уже у дверей. Я остановился, обернулся:

— Слушаю.

— Назавтра назначен прием жителей, — произнесла секретарь и я кивнул:

— Спасибо за напоминание. Совсем вылетело из головы.

— Это моя работа, — улыбнулась секретарь.

Женщина выглядела немного уставшей, однако взгляд ее оставался собранным.

— И вы выполняете её хорошо, — заметил я.

Альбина чуть склонила голову, принимая похвалу. А потом спросила, понищив голос:

— Слышала, что Владимир Васильевич обратился за помощью по поводу своей спины.

— Все так.

— Но на следующие сеансы не явился. Вы бы проследили, Николай Арсеньтевич. Очень вас прошу.

— Простите, но я просто обязан узнать: зачем это вам? — спросил я прямо, догадываясь, что могу за это поплатиться.

Альбина Васильевна неожиданно вспыхнула, щеки ее налились девичьим румянцем. Она закусила губу, а потом гордо вскинула подбородок.

— А почему я не могу просто беспокоиться о человеке? Просто так, по-соседски?

— Так уж и просто? — нее унимался я.

Секретарь нервно повела плечами, потом оглянулась, словно проверяя, нет ли у нашей беседы свидетелей. И лишь затем проговорила:

— Я знаю, что не по вкусу вашему воеводе. Поняла уже, — она на мгновенье нахмурилась. — Но мне хотелось бы знать, что он здоров. Что не страдает от хвори. Можете считать это моей бабской блажью.

— Никогда бы не додумался назвать вас бабой, — я покачал головой.

— Просто вы очень проницательный молодой человек, Николай Арсентьевич.

— Как ваша собачка? — сменил я тему. — Не сбегала больше?

— Она вечно в бегах, — вздохнула женщина и развела руки в стороны. — Мне кажется, что ей нужен хозяин с твердой рукой. А я не умею ее воспитывать как полагается. Балую и тем самым порчу.

Я кивнул и коротко попрощался. А затем вышел из здания Совета. Остановился на крыльце, вдохнув свежий воздух.

Площадь перед зданием жила своей обычной жизнью. У лавки напротив здания Совета, размахивая связкой зелени, спорила с торговцем женщина в тёмном платке. Чуть дальше мальчишка с пузатой сумкой с ремнем через плечо перебегал от одного прохожего к другому, бодро выкрикивая заголовки газеты. Его голос звонко отражался от каменных фасадов, мешался гулом голосов и глухими ударами молотка где-то за торговыми рядами.

— Как всё прошло?

Голос Морозова вырвал меня из раздумий, и я перевел на него взгляд. Воевода стоял у нижней ступени, прислонившись плечом к статуе сидящего на постаменте льва.

— Неплохо, — ответил я, спускаясь к нему. — Лучше, чем я ожидал.

Я потер переносицу. Усталость после заседания дала о себе знать тяжестью в плечах. После часа, проведенного в зале Заседаний я чувствовал себя так, будто полдня таскал мешки с мокрым песком.

— Едем домой, — решил я, и воевода взглянул на меня:

— А как же семейство Губовых?

— Не думаю, что они заблудятся, — ответил я и помассировал пальцами виски, отгоняя накатывающую боль.

Морозов кивнул и направился к припаркованной неподалеку машине. Я пошёл следом, но у самой машины задержался. С площади донёсся знакомый мальчишеский голос:

— Мастер-князь!

Я обернулся.

К нам бежал тот самый газетчик. Невысокий, рыжеватый, с веснушками на носу и огромной сумкой, которая болталась у него на боку и явно мешала двигаться с достоинством. Впрочем, достоинство его сейчас не особенно интересовало. Он добежал до ступеней, резко остановился, едва не поскользнулся на мокром камне и выпрямился, тяжело дыша. Щёки у него раскраснелись, волосы прилипли ко лбу, а глаза горели как у человека, которому поручили дело почти государственной значимости.

— Мастер-князь, — повторил он, уже тише. — Вам просили передать.

С этими словами он протянул мне сложенный пополам листок.

Я машинально взял бумагу. Взглянул на мальца и уточнил:

— Кто просил?

Мальчишка пожал плечами.

— Не знаю.

Морозов тут же оказался рядом. Так близко, что мальчишка невольно вытянулся.

— Кто велел? — спросил воевода.

Газетчик сглотнул.

— Мужчина. В сером пальто. Я лица не разглядел, его шляпа скрывала. Он заплатил и сказал: «Передашь лично князю». Я передал.

— И куда он пошёл?

— К торговым рядам, — ответил мальчишка и махнул рукой в указанную сторону. —. А потом не знаю.

Морозов посмотрел в сторону рядов. Народу там было достаточно, чтобы исчезнуть без особого труда. Потом снова перевёл взгляд на мальчишку.

— Деньги покажи.

Тот испуганно моргнул.

— Я не украл!

— Деньги, говорю, покажи, — спокойно повторил Морозов. — Не боись, не отберу.

Мальчишка торопливо сунул руку в карман и достал монету. Воевода взял её, повертел между пальцами. Металл тускло блеснул на солнце.

— Настоящая, — пробормотал он, возвращая деньгу газетчику.

— А какая должна быть? — не удержался я.

— В Северске? —