Берсерка - Наталья Евгеньевна Петренко

Наталья Петренко

Берсерка

© Петренко Н.Е., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1

Богат и славен двор Рагнара Рагнарссона, что стоит на самом краю света в суровом скалистом Рогаланде. Не одну песню сложили скальды о доблести ярла и красоте его жены Гуннхильд. В девичестве она носила броню – но потом стала доброй хозяйкой, как от предков завещано женщине. Воинское счастье не покидало Рагнара. Раз за разом он возвращался невредимым из дальних походов в родной Винтерхейм, а с боевого корабля несли сундуки с добычей, вели пленников. На долгих пирах в гостеприимном Рагнаровом доме рекой лились пиво и мед, а случайный путник всегда мог найти в Винтерхейме крышу над головой и место у очага.

Сердце Гуннхильд замирало от счастья, стоило ей лишь взглянуть на своего мужа. Одна только Силье-рыбачка, верная подруга, знает, сколько слез пролила дочь Торварда, моля богов послать ей Рагнара в мужья. Силье помнит, как Гуннхильд искала смерти в бою, узнав волю своего отца: пойти за немилого. Даром что Сигват-ярл был много богаче и знатнее Рагнара… А потом из-за моря явилась отчаянная гардская девчонка и поехала с Рагнаром на остров – биться до смерти. У нее была обида, за которую виру не спрашивают, – убитый брат. Однако норны распорядились по-своему: накануне Рагнар выпил отравленное питье и впервые в жизни проиграл поединок. Когда Гуннхильд примчалась на остров, ее возлюбленный лежал, залитый собственной кровью, а гардская воительница стояла над ним, опираясь на меч, но смертельного врага почему-то не добивала.

Рагнар две седмицы провел в повязках, находясь между жизнью и смертью. Все это время Гуннхильд сидела у его изголовья, поила отварами, резала на кости целительные руны, время от времени смачивая их своей кровью, горячо молилась светлой Фрейе и грозному Одину. Пусть не забирают Рагнара в небесный чертог, пусть еще подождет Одноглазый, пусть незанятым останется почетное место в Вальгалле… Раз Гуннхильд показалось, что она видит валькирий, явившихся за Рагнаром в самый глухой предрассветный час: три прекрасные белокурые девы стояли у порога, а во дворе били копытами их кони. Дочь Торварда встала над Рагнаром и крепко сжала в руках копье: она была готова биться сейчас хоть со всем Асгардом. Две валькирии взглянули презрительно, а самая младшая усмехнулась и приветливо взмахнула рукой. И растаяли в полумраке, будто и не было их.

И случилось чудо: наутро хёвдинг открыл глаза и заговорил. Его раны очистились, злая отрава покинула тело. А еще через десять дней Рагнар посватался к Гуннхильд. Он заплатил Торварду богатый выкуп, щедро одарил Сигвата и пообещал ему вечную дружбу. Сигват счел за благо не становиться на пути у Рагнара, здраво рассудив, что поддержка могучего вождя ему пригодится. А вскоре женился на Эльвере, младшей сестре Гуннхильд, прекрасной и нежной девушке, чья душа была чище горного родника.

Теперь Винтерхейм ничуть не уступает владениям Сигвата-ярла: две сотни воинов садится за стол Рагнара, многочисленные рабы пасут его скот в горных лощинах, сажают ячмень, ловят рыбу, сбивают масло, куют железо, делают посуду из глины, валят лес, заготавливают торф. Женщины выделывают кожу, ткут, прядут, вяжут, ходят за птицей. Три корабля у Рагнара Рагнарссона, и все – боевые драккары. Как-то Сигват спросил его: почему, мол, ты, Рагнар Рагнарссон, не снарядишь хоть один торговый корабль? «Что с бою взято, то свято, – будто бы ответил прославленный воин. – Милостью Одина, буду ходить в походы, пока рука держит меч. Наше богатство не торговлей прирастает». Или как-то не так сказал, но со скальдами никто не спорил – об этом разговоре потом сложили песню. Полосатые Рагнаровы паруса наводили страх на валландцев и энкландцев, а вот в гардские земли он больше не ходил.

Гуннхильд подарила Рагнару сыновей Виглафа и Вигмарра, похожих, как два гребня одной волны, как две стрелы в колчане. Оба в пятнадцать лет пошли с отцом в свой первый поход и вернулись мужчинами, воинами с обветренными лицами и непреклонным взглядом синих северных глаз. Оба гребли тяжелым веслом, ставили паруса, спина к спине рубились в жарких схватках. Виглаф и Вигмарр не получили в первом походе ни единой раны. И люди стали говорить, что на них перешла часть удачи Рагнара.

А еще у Рагнара была дочь. Родилась она в безлунную ночь, такую морозную, что дыхание стыло, едва сорвавшись с человеческих губ. Волки выходили из леса и заводили свои тоскливые жуткие песни у самого частокола, пугая скот. Госпожа Гуннхильд легко разрешилась от бремени и уже через час приложила малышку к груди. Рагнар совсем не досадовал, что вместо очередного сына родилась девчонка. Были у него Виглаф и Вигмарр, будут еще сыновья…

Повитуха Нанна, древняя, как старуха Хель, посоветовала назвать девочку Торвейг. Такое имя, мол, вполне прилично дочери могучего вождя. Рагнар одобрил, а вот Гуннхильд заколебалась. Да, имя славное и грозное, она сама носила подобное, но… еще не будучи замужем, дочь Торварда слышала про какую-то Торвейг, наемницу, что сражалась вместе с отрядом викингов в Лангобрандии, а потом героически погибла, каким-то образом выручив всех. Рагнар Рагнарссон был в том отряде. И его она тоже спасла.

Гуннхильд смертельно хотелось расспросить супруга о той наемнице, но Силье отсоветовала: добра не будет. А Торвейг и вправду хорошее имя, по-северному твердое. Боги совсем не обещали спутницам викингов легкой жизни, хорошо, если и нрав будет имени под стать, твердый, сильный. И вырастет Торвейг Рагнарсдоттир белорукой красавицей с ясными очами, отцу с матерью на радость, добрым людям на уважение.

Справедливые норны, что наделяют людей судьбами, не дали Торвейг ни темного шелка материнских волос, ни бледного золота отцовских. Девчонка была рыжей, не иначе в прадеда, Кормака. Волосы у Торвейг своим цветом напоминали не осенние листья, не червонное золото закатных лучей, а ржавчину, что покрывает, случается, самое крепкое железо и точит его до самого конца. А вот глаза были синие-пресиние, Рагнаровы глаза.

Они славно жили. Рагнар редко бывал в море больше трех-четырех месяцев и всегда возвращался к зиме, проводя ее дома. У Гуннхильд, дочери Торварда, были самые богатые украшения в округе, она могла хоть каждый день менять красивые шерстяные наряды. Сигват-ярл, добрый сосед и союзник, в залог особого расположения и дружбы прислал в дом Рагнара свою дочь Мерет, чтобы росла вместе с детьми Гуннхильд. Эльвера так и не смогла подарить мужу сына, а вот дочерей у нее