Берсерка - Наталья Евгеньевна Петренко

– Значит, так тому и быть. – Рагнар осторожно перевел дыхание, вытер испарину со лба. – Сигват, выберешь себе другую девку?

– Нет, – с опаской ответил ярл, запахнувшись в плащ синего сукна. – Я вообще передумал, не нужны мне финские рабыни.

По тонким растрескавшимся губам Рансу пробежала легкая улыбка. Она склонила голову перед Торвейг.

– Госпожа моя… пойдемте? Вам нужно переодеться.

Дочь Рагнара мотнула головой:

– Я хочу искупаться. Пошли на берег!

Люди расступились перед ними. Финка смотрела на бледного Сигвата-ярла с мстительной радостью. Гуннхильд, с трудом уняв дрожь в руках, безропотно выдала дочери новое платье из крашеной шерсти и еще одно, попроще, но с нарядной вышивкой. Торвейг протянула его финке.

– Надевай!

Гуннхильд тяжело вздохнула. Их с Рагнаром дочь – берсерка. Хорошо было слушать сладкоголосых скальдов, что пели о подвигах берсерков, следовавших за могучими вождями. А обнаружить берсерку в своем доме – намного хуже. Особенно если это твоя дочь. Кто захочет взять ее замуж… такую? А что будет дальше? Вдруг Торвейг убьет или покалечит еще кого-нибудь? Отца, братьев? Может, найти лекаря какого?

Финке Рансу было шестнадцать лет, но она была такая худая и маленькая, что все принимали ее за ребенка. Не то сказать чтобы красивая, но и не дурнушка: живые глаза, тонкий нос, ямочки на щеках. Правда, на севере ценили иную красоту. Торвейг возвышалась над своей новой подругой чуть ли не на целую голову.

Выкупавшись, девушки уселись на берегу, распустив волосы. Финка хорошо говорила на северном языке. Рансу рассказала, как жила в своем селении на берегу моря. Рассказала, что умеет беседовать с духами и знает руны. Так что, если вдруг Торвейг захочется что-то спросить у духов, Рансу может помочь, но не сейчас, а когда луна пойдет на убыль.

– Я хочу знать, что теперь делать… – задумчиво протянула Торвейг. – Как мне жить дальше?

– Живи как жила, – спокойно ответила финка. – Ты же свободная.

– Эй, Торвейг! – закричали сверху.

Близнецы Рагнарссоны спускались к реке. Торвейг, в общем, ладила со своими братьями: они иногда дарили ей украшения, рассказывали интересные истории, но проводить время предпочитали, как в детстве, с Мерет.

Виглаф и Вигмарр стояли в одинаковых, чуть напряженных позах, перенеся вес тела на правую ногу. Руки у обоих лежали на рукоятях мечей. Торвейг стало смешно: они ее боятся, сыновья Рагнара, молодые волки севера, вон, опоясались оружием, снарядились, будто в битву.

– Как ты это делаешь? – спросил Виглаф. Он был разговорчивее брата, да и нравом полегче. – Ну, становишься берсеркой? Этому можно научиться? Нам бы пригодилось!

Торвейг задумалась: можно ли? Да нет, вряд ли.

– Не получится, – подала голос Рансу. – Это от богов.

– Тебя забыли спросить, рабыня, – оборвал ее Вигмарр. Брат бросил на него предостерегающий взгляд, увидев, как нахмурилась Торвейг. Вигмарр презрительно скривил губы, но ничего не сказал.

– Тебе, Торвейг, все дороги открыты, – примиряюще улыбнулся Виглаф, разведя руками. – Хочешь, учись биться, слова никто поперек не скажет, я думаю. Теперь. Разве что отец.

– Кто ж меня учить будет… – вздохнула Торвейг.

– Сами научим – если захочешь. – Он ткнул брата в бок.

Вигмарр угрюмо кивнул.

– Может, я не прав, – заключил Виглаф, потрепав Торвейг по макушке, как он это всегда делал, когда сестра была маленькой, – но берсерк должен знать, где у меча рукоять.

– Я берсерка, – сказала Торвейг. – Я научусь!

Потом они пошли в кузню. Эгиль с Торгримом не видели, что произошло во дворе, но им передали, как водится, преувеличив.

– Это правда, что ты всех людей Сигвата-ярла положила? – возбужденно блестя глазами, спросил Торгрим, выкатившись из-за наковальни. – А, Торвейг?

– Ничего подобного! – возмутилась девушка. – Все живы и… почти целы. Я берсерка! Эгиль, ты слышишь?

– Слышу, – невозмутимо отозвался одноногий кузнец. Он прохромал в угол, напился из глиняного кувшина, вытер седую бородищу, что доставала ему до середины груди.

– Я буду учиться драться! Как Скади-лыжница!

– Тоже можно. А для чего?

– Как для чего? В поход пойду с отцом… если возьмет, конечно. Моя матушка тоже сражалась!

– Смотри, Торвейг. – Эгиль указал на наполовину выкованный клинок. – Что это?

– Меч. Будет скоро.

– Правильно. Скажу больше, это будет очень хороший меч. Руду для него брали в болоте, она пролежала там сотню лет, а может, и две сотни. Клинок из такого металла не стыдно носить любому ярлу. Меч будет острым, сможет рассечь любую броню, и ему, наверное, дадут имя. И только от человека зависит, будет ли это имя славным. Этот меч может добывать хозяину славу в честном бою. А может разить в спину, убивать детей и стариков, умножая горе и слезы. Ты, Торвейг, как тот меч. Я давно живу на свете, но мало хорошего слышал про берсерков. И еще никто из них не дожил до старости. Решать тебе.

– Я уже решила! Я стану славной воительницей, как те, про которых поют скальды. А после смерти сяду за стол в Вальгалле! Рядом с великим Одином!

– Девочек не пускают в Вальгаллу! – встрял Торгрим.

– А вот и нет!

– А вот и да!

– Валькирии же там есть? Они женщины!

– Ой, гляньте на нее, добрые люди! Валькирия рыжая! – Торгрим залился смехом.

Торвейг бросилась на него, повисла на плечах, ребята покатились по полу кузницы. Завязалась дружеская потасовка. Рансу смирно сидела у двери, обхватив колени руками.

– Ну, вы, сорванцы, потише! – прикрикнул Эгиль. Одновременно его сын зашипел от боли, растирая запястье.

– Ох, Торвейг! Кость мне сломала-а-а-а!

Кузнец внимательно осмотрел руку парня. На смуглой коже виднелись багровые синяки, оставленные пальцами Торвейг, когда она схватила Торгрима за руку. Кости были целы. Эгиль задумчиво покачал головой.

– Тебе следует быть осторожнее, Торвейг. Ты необычайно сильна для девушки. На-ка, вот. – Он протянул берсерке толстую конопляную веревку. – Сможешь порвать?

Ярлова дочь крепко взялась, дернула раз, другой – разорванная веревка упала на пол. Глаза Торвейг загорелись.

– Торгрим, Эгиль! А свяжите меня покрепче! – попросила она. – Только по-настоящему!

Что ж, Эгиль постарался на совесть – крепко стянул ей локти за спиной. Так викинги связывают пленников в корабельном трюме. Торгрим на всякий случай отошел подальше.

Торвейг напрягла мышцы что было сил. Сначала отлетела медная застежка с платья, веревки врезались в тело… а потом неожиданно ослабли. Торвейг обнаружила, что может пошевелить правой рукой. Ее лицо осветилось довольной улыбкой.

– Вот! Вот как я могу! Я буду сражаться! Буду!

Рагнар Рагнарссон спокойнее всех воспринял перемену с Торвейг. Подумал, поговорил с Оттаром, сыном Ньяла. Его одного могучий вождь мог, пожалуй, назвать своим другом. Сорок лет назад Оттар посватался к Осхильд, старшей сестре Рагнара, но получил отказ. Осхильд, гордая красавица, тоже была воительницей не из последних. Она вовсе не хотела замуж ни за Оттара, ни за кого