Лучший травник СССР 3 - Сергей Александрович Богдашов

Лучший травник СССР 3

Глава 1

Белые пошли

Получив статус «неприкасаемого» и корочки КГБ, я всерьёз задумался. Если раньше я если что-то и строил или улучшал, то всегда с поправкой на то, что рано или поздно найдётся самодур, которому понравится моя усадьба, а её впору уже и так назвать, после того, сколько я тут понастроил, и попробует это всё себе отжать. Но всегда была возможность забрать всё оборудование, которое я смогу увезти к Тане в её сельский дом.

Какую-то гарантию давали обкомовские связи, но особо я на них не рассчитывал, так как там все услуги, кроме излечения рака, были щедро оплачены. Зато теперь…

— Василий, вроде дождь собирается?

— Успеют заскирдовать, что я сегодня накосил, — оценил помощник набегающие тучи.

— Домой работников повезёшь?

— Придётся. Если утром распогодится, после обеда обратно их привезу.

— Ты найди-ка по пути нашего строителя. Скажи, у меня ещё работа есть. Дом для охотников нужно построить из шлакоблоков, и мне специальное сушильное помещение для трав. Пора уже серьёзно ими заняться. Профессионально. Значит и сушка должна стать правильной. Так, давай-ка я тебе деньги для работников выдам и подарки. Мужикам одеколон «Ермак», и тётке Глаше духи «Наташа».

Свердловская косметическая фабрика «Уральские самоцветы», после модернизации, проведённой французской фирмой Лореаль, стала выпускать очень приличную продукцию и по вполне доступной цене. В сельпо этих новинок пока нет и ещё долго не будет, а зная селян, они не преминут хвастануть полученными подарками. Так что двадцать рублей, потраченных на подарки мне ничуть не жаль. Зато потом никаких трудностей с наймом работников не будет. В очередь встанут. Слухи мухой разойдутся — егерь щедрый. Платит честно, да ещё такие подарки дарит, которых даже в магазинах Красноуфимска не найдёшь.

Смешно, конечно, но я от жены узнал, что до знакомства со мной она в областном центре всего четыре раза была, и то два из них, со школьными экскурсиями в Театр Кукол и Театр юного зрителя.

И нет, жена моя вовсе не исключение. Просто не любят селяне город. Нечего им там делать. Чужими себя чувствуют. Не умеют они в нём жить. Да и дорого. Билеты на автобус купи, за кровать в Доме крестьянина заплати, а ещё и за завтрак денег отдай… Два червонца, как с куста за одну поездку, а на них неделю — полторы всей семьёй можно прожить, если ты у себя. Ещё и на флягу браги останется. Ту, что на сорок литров. С молочной фермы добытую. У каждого справного хозяина таких фляг не меньше пары припасено. А уж если мёд удастся раздобыть…

Угостили меня как-то раз медовухой старики из Зобнино. Странный напиток. Голова соображает ясно, а ноги идти отказываются. Впрочем, отпускает быстро.

На самом деле я себя всеми этими мелкими хлопотами отвлекаю от вопроса — идти или не идти к Капищу?

Вроде бы бабка Агриппина оберег всучила, и наставник мысленно ручонки потирает, а мне слегка ссыкотно. Ну так, в меру. Очень уж не хочется стать слюнявым дебилом и пускать пузыри изо рта. У меня вроде и так всё неплохо, зачем мне этот рискованный вояж?

Ага. Сам себя уговариваю и сам себе не верю. Первый раз такое со мной. Знаю же, что пойду…

Подходящее время появилось прямо на следующий день — зарядил мелкий дождик, который то прерывался, то снова начинал.

Я свистнул Воланду, набросил для него накидку на сиденье, а сам сгонял в дом за плащом с капюшоном.

— Ну, что, дружище, поедем? — спросил я у собаки, — Только ты ко мне без дела не лезь. А если увидишь, что я упал, вытаскивай, — на полном серьёзе выдал я инструкции своей собаке.

Воланд у меня хоть порой и косит под малолетнего дебила, но, когда с ним строго разговариваешь, всё понимает.

Я его лишний раз не напрягаю, и он отвечает пониманием.

Выехали мы затемно. Не потому, что я мистик, и мне позарез требовался рассветный туман — просто чем раньше управимся, тем больше шансов, что никто нас не хватится. В сельской местности новости расходятся со скоростью лесного пожара, и даже моя «неприкасаемость» не спасёт от кривотолков, если кто-то заметит, как егерь с собакой уходит в болота без ружья.

Воланд сидел на переднем сиденье Нивы с таким видом, будто всю жизнь только и делал, как сопровождал своего хозяина на тёмные ритуалы. Умная морда, уши торчком, взгляд явно не собачий, какой-то оценивающий. Я не соврал, когда говорил про серьёзный разговор. Он действительно слышит интонацию и отличает пустую болтовню от приказа. Сейчас это был приказ. Даже два.

К урочищу, где находится капище, по нормальной дороге никак не добраться не получалось.

Я свернул с грейдера на едва заметную колею, зажатую с двух сторон осинником, и пополз на пониженной, чувствуя, как колёса месят глину пополам с прошлогодней листвой. Нива справлялась, но рычала недовольно. Километра через три колея исчезла вовсе, и я заглушил мотор под старой берёзой — её, похоже, когда-то ударило молния ударила, и она так и росла двумя стволами, словно вилы, воткнутые в землю великаном. Отличный ориентир.

Дальше пойду пешком.

Места здесь глухие, нехоженые. Но я не по такому ходил.

Ноги сами обходили лужи, сами находили опору на замшелых валунах.

Воланд держался левее и чуть сзади. Без команды. Я даже не оборачивался — слышал его дыхание и шорох мокрой травы под тяжёлыми лапами.

Примерно через полчаса мы вышли к краю болотной низины. Тут дождик уже не моросил, а висел в воздухе тонкой водяной моросью — не то оседал, не то поднимался от мха обратно. Комары ещё не проснулись, но какая-то мелкая мошкара уже вилась серым облачком над водой, и я накинул на голову капюшон поглубже.

Капище обнаружило себя не сразу.

Сперва я заметил три замшелых камня, поставленных так, что их ни за что не примешь за природный завал — один лежит плашмя, два наклонены к нему, и в просвете между ними темнеет что-то вроде неглубокой ниши.

Подойдя ближе, я разглядел, что камни утоплены в землю глубже, чем казалось. Похоже, это просто знак, и не более того. Что-то, типа маяка.

Настоящее капище располагалось дальше, на сухом островке, поросшем кривыми низкорослыми берёзами.

Едва