Оскоров в ЦРБ - Валерий Александрович Гуров

Оскоров в ЦРБ

Глава 1

Где-то на просторах нашей необъятной родины в начале 1993-го года.

Пронзительный писк взорвал тишину.

— Мы его теряем! — истошно заорал анестезиолог.

Андрюха хороший парень и анестезиолог профессиональный, но как только дело касалось реанимации, он всегда терял контроль и срывался. Вот и сейчас: пациент на столе — в процессе дачи анестезиологического пособия решил уйти. Умереть. Но только не сейчас. Но только не в мою смену. И только не этот пациент. Никто сегодня не умрёт.

— Спокойствие. — Опять придётся всё брать в свои руки. — Танечка, венозный доступ уже есть? — обратился я к медсестре-анестезистке.

Танечка тоже побледнела. И было с чего: пациента привезли в ЦРБ вместо городской БСМП, а наша бригада сегодня вообще не дежурила. Если Боря останется на столе, вопросов будет много.

Но он не останется.

— «Бабочка» стоит, Сергей Иванович, — отчиталась медсестра.

— Он интубирован? — Я не успел помыться, поэтому не видел, чем были заняты анестезиологи. По-хорошему, я ещё должен сидеть в ординаторской и пить кофе. Но на столе лежал Боря. Отец лично попросил меня его вытащить. Этого было достаточно, поэтому я зашёл пораньше. На его счастье.

— В процессе, — Андрей всё ещё суетился, метался в изголовье пациента с инструментами в руках.

— Андрюха! — окликнул я его.

Он дёрнулся, остановился и посмотрел на меня.

— Андрюх, всё хорошо. Успокойся, — сказал я спокойно. — Заинтубируй пациента. А я пока включу музычку. Что ты хочешь послушать?

Я стоял у подоконника. За окном была ночь, вокруг — ни огонька. Андрей смотрел на меня поверх маски. Я улыбнулся. Спокойствие тоже бывает заразным.

Он наконец перестал суетиться.

— Пугачёву?

Андрей наконец улыбнулся.

— Давай.

— Вот и договорились. Ты интубируешь, я ставлю музыку.

Я ему верил. Он отлично делает свою работу, только нервничает иногда.

— Вот и отлично, — Я направился к магнитофону.

Операционная выглядела ровно так, как и должна была выглядеть районная больница в начале девяностых: потрескавшаяся плитка, старое оборудование, кое-где изолента. Денег не хватало даже на зарплаты. Зато на подоконнике стоял новенький кассетный Panasonic — подарок братков.

Из магнитофона запела Пугачёва.

Андрей закончил интубацию как раз к тому моменту, когда я натянул перчатки.

— Адреналин, один миллиграмм. Дефибриллятор сюда.

Я встал сбоку от стола и начал массаж сердца. Раз, два, три. Аппарат дышал за Борю, а я работал за его сердце.

Минута, вторая…

Боря возвращаться не собирался.

— Дефибриллятор готов, Сергей Иванович.

— Двести сорок.

Все замерли. Еле слышный звук волны. И… Разряд.

— Пульс восстановлен, — радостно прокричал Андрей.

Я выдохнул и только теперь прислушался к магнитофону.

Пугачёва как раз пела про короля.

— Видишь, Андрюх. Даже Алла Борисовна была уверена, что вытащим.

В начале девяностых город быстро поделили между собой несколько группировок. Самыми наглыми оказались «жидкие». Им мало было рынков, магазинов и заводов — они распространяли своё влияние всюду, не исключая больницы.

Я работал хирургом в городской БСМП и под них ложиться отказался. Уволить меня сразу не получилось, поэтому начали выдавливать: сначала отстранили от операций, потом убрали из графика. В итоге я оказался в этой ЦРБ. Формально из БСМП меня так и не уволили: я продолжал там числиться, только операций и дежурств мне больше не давали.

Отец, начальник милиции одного из районов Города, был одним из немногих, кто продолжал борьбу с криминалом.

Парень, который сейчас лежал на столе — Борис — когда-то отец сажал его за контрабанду. И вот теперь Боря сам пришёл к отцу, и предложил работать на милицию осведомителем. Несколько дней назад он передал сведения о крупной партии контрабанды «жидких». А сегодня ночью отец со своими людьми должен был эту партию накрыть.

Борю вычислили раньше. Подстрелили, вывезли за город и бросили умирать.

Теперь он лежал у меня на столе. Если выживет, даст показания против верхушки группировки.

Отец лично попросил меня его спасти.

Я обещал.

Когда сердце Бори удалось запустить, можно было заниматься причиной всего остального.

Пуля сидела в животе. Здесь уже никакой суеты не требовалось. Скальпель, зажим, ещё один. Света понимала меня почти без слов.

— Ты просто чудо, Светочка. В операционной даже лучше, чем в койке.

Из-за ширмы выглянул анестезиолог:

— А вот тут, пожалуйста, поподробнее, Сергей Иванович. Почему мне не известны эти таланты Светланы Борисовны?

— Мальчики, давайте серьёзней. — Красивые голубые глаза посмотрели игриво на меня. — У нас мало времени. Если нас поймают при выполнении неофициальной операции, а ещё и бандиту… — она взяла паузу, — мы явно одним увольнением не отделаемся… И братки нам не помогут… Так что давайте быстрее достанем эту чёртову пулю и по домам.

— Хорошо, Светочка. Работаем.

Пуля пробила кишку и застряла в ней. Серьёзное ранение, но на наше счастье, другие органы остались целыми.

Через некоторое время пуля звякнула о металлический лоток. Пришлось вывести стому и поставить дренажи.

Самое опасное осталось позади. Я ушил брюшину, мышцы и апоневроз. Остальное можно доверить Свете:

— Подкожка и кожа на тебе.

— Даже не знаю, за что мне дано счастье увидеть всё это… и не потом и не сейчас, не разлучить нас с тобою… — пел Алексей Глызин.

— Люди когда-то задолго до нас это назвали Любовью, — подпевала Света, покачивая бёдрами.

Я усмехнулся. Света всегда подхватывала знакомую песню с полуслова.

Боря выжил. Теперь оставалось узнать, чем закончился рейд отца.

Я зашёл в раздевалку. Нехотя стянул хирургический костюм. Открыл свой шкафчик. Рука потянулась за одеждой.

Как вдруг распахнулась дверь, и в раздевалку ворвалась санитарка. Она глотала воздух, как рыба, дыхание было сбито.

— Сергей Иванович! — выдохнула она. — К телефону. Срочно. Ваш отец в БСМП.

* * *

— У аппарата. — Я крепко сжимал трубку телефона в руке.

— Сергей Иванович? Майор Борзой. Мы вернулись из порта.

— Отец?

Майор замолчал. А мне всё стало понятно.

— Жив?

— Жив. Ранение в грудь. Его отвезли в БСМП.

Я уже натягивал брюки.

— Давно?

— Около часа назад. Сергей Иванович… Вы ведь знаете, под кем сейчас БСМП?

Знал.

Именно эта больница несколько месяцев назад выдавила меня после того, как я отказался работать на