Я погиб и очнулся в своём прошлом. Девяностые, детдом, и тот самый день, когда погиб мой друг детства. Тогда я ничего не смог изменить. За воротами уже ждут братки. Они приехали за новыми бойцами —...

Его убили в девяностых. Очнулся он в 2026-м — в теле психолога элитного лагеря для трудных мажоров. Здесь избалованные сынки богачей ломают персонал, качают права и никого не боятся. Но они ещё не...

Его убили в девяностых. Очнулся он в 2026-м — в теле психолога элитного лагеря для трудных мажоров. Здесь избалованные сынки богачей ломают персонал, качают права и никого не боятся. Но они ещё не...

Я погиб и очнулся в своём прошлом. Девяностые, детдом, и тот самый день, когда погиб мой друг детства. Тогда я ничего не смог изменить. За воротами уже ждут братки. Они приехали за новыми бойцами —...

Я погиб и очнулся в своём прошлом. Девяностые, детдом, и тот самый день, когда погиб мой друг детства. Тогда я ничего не смог изменить. За воротами уже ждут братки. Они приехали за новыми бойцами —...

Опытный аудитор попадает в тело писаря при ревизоре XIX в. Он знает схемы и видит ложь в отчётах. И вся уездная власть ещё не понимает, что для неё игра уже началась....

Я дожил в звании капитана второго ранга ВМФ до времени, когда страну, которую мы отстояли у немца и японца, начали продавать по частям. «Япошка» бормочет своё «сяу ляу», а наш офицер протягивает...

Опытный аудитор попадает в тело писаря при ревизоре XIX в. Он знает схемы и видит ложь в отчётах. И вся уездная власть ещё не понимает, что для неё игра уже началась....

Я дожил в звании капитана второго ранга ВМФ до времени, когда страну, которую мы отстояли у немца и японца, начали продавать по частям. «Япошка» бормочет своё «сяу ляу», а наш офицер протягивает...

Матёрый, но правильный авторитет из девяностых погибает. Его сознание переносится в наше время, в тело обычного школьного физрука. Завуч трясет отчётность, родители собачатся в чатах, а «дети»...