Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров

Валерий Гуров

Вожатый из 90-х — 5

Глава 1

СБэшник.

Не было печали — купила баба порося.

Тот самый, которого мы недавно художественно законсервировали в подсобке. Рядом с ним стоял ещё один. Пониже, но и пошире, крепенький такой дядя с квадратной челюстью. Оба стояли у окна. При выключенном свете.

— Деловые люди нынче пошли, — сказал я. — В гости ходят без стука.

— Завтра утром вы ведёте себя спокойно, — заговорил СБэшник. — Не качаете тему. Подписываете объяснение, что конфликт возник из-за недопонимания. И берете на себя всю ответственность, фиксируя негодность вашей методики.

Второй сделал шаг к двери, отрезая мне путь к отступлению. Правда, отступать я не собирался.

— А если я сегодня не в настроении подписывать макулатуру? — уточнил я.

СБэшник улыбнулся.

— Тогда завтра ваши мальчики будут до-о-олго давать объяснения, — протянул он. — Там есть что разбирать.

Вот тут он зря так.

До этого момента это был просто разговор двух взрослых людей, один из которых считал себя умным. После упоминания пацанов разговор закончился.

— Не похоже на предложение, подкупающее своей новизной.

Рожа у СБэшника нахмурилась — не понял. Ну, в том, что он непонятливый, я уже успел убедиться не единожды.

— Я про то, что мы не договоримся, господа. Где дверь показать?

Крепенький потянулся ко мне первым. Видимо, хотел взять за грудки и объяснить позицию администрации языком прикладной педагогики. Я прекрасно понимал, что оба товарища хорошо подготовлены и пришли сюда не кукурузу стеречь. С моими физическими кондициями, пусть и с опытом из прошлой жизни, справиться с ними было бы проблематично.

Но, во-первых, темнота — друг молодёжи. А свет и так не был включен.

Во-вторых, мой внешний вид был как недостатком, так и преимуществом одновременно.

— Ой, а вы что, бить меня собрались? — я поднял руки ладонями вперед. — Не надо, пожалуйста!

Слова явно сбили крепенького с толку, он чуть подвис, а я ушёл с линии атаки, поймал его кисть, вывернул наружу и вогнал плечом в шкаф. Шкаф жалобно хрустнул, крепенький выдохнул так, будто воздух стравило из грелки.

СБэшник рванулся сбоку.

Я схватил с кровати одеяло и кинул ему навстречу. Мужик тотчас запутался, потерял ориентиры. Я встретил его локтем в солнечное сплетение. Он согнулся, но оказался крепче, чем выглядел. Попытался прихватить меня за пояс, получил коленом в бедро, в область пятиминутки, и сразу перестал изображать героя.

— Ой-ой-ой…

Я схватил его руку, резко завел за спину, прижал лицом к столу и чуть надавил.

— Рот закрой, — процедил я.

Крепенький тем временем попытался подняться. Упрямый, зараза, с первого раза, видимо, не дошло.

Я огляделся и, схватив статуэтку, сначала предупредил мужика:

— Не надо.

Он не послушал. Пёр на меня как танк.

Ну ладно…

БАМ!

Статуэтка глухо ударила о голову нападавшего. Он тотчас стёк на пол, уйдя в состояние гроги. Я взял со стула ремень от старой спортивной сумки, рывком притянул его руку к ножке кровати и зафиксировал. Пусть минут десять подумает о смысле жизни.

СБэшник тоже оказался упертым — пришлось привязывать его к батарее шнуром от зарядки ноутбука. Через минуту оба уже лежали в моей комнате обездвиженные, толком не поняв, как так произошло. В их картине мира тощий доходяга-психолог, каким они видели меня, попросту не мог оказать должного сопротивления таким здоровым лбам.

СБэшник зло дышал носом.

— Ты совсем больной? — прошипел он.

— Ещё раз тронете моих пацанов — будете объяснять ментам, почему вы ночью полезли в комнату к сотруднику лагеря, — обозначил я.

Круглоголовый что-то промычал.

— Вот и договорились.

Мне, по крайней мере, так показалось. На деле эти два неприятных типа переглянулись и бросились на меня с двух сторон одновременно. Главный был привязан крепко и до меня бы не добежал, а вот его дружок крепенький рванул так, что сдвинул кровать…

Я резко сместился, и оба ударили друг друга лбами.

Клац!

Звук вышел настолько неприятный, что я даже поморщился. Да и удар вышел плотный — оба завалились на пол без сознания. Выключились.

Теперь два бессознательных тела лежали посреди комнаты, распластавшись в форме морской звезды. Идиоты… вопрос, что теперь с ними делать? Если сейчас кто-то зайдёт в комнату и увидит этих товарищей в таком виде, привязанных к стояку и кровати, то проблем не избежать. Выкрутиться я, может, и выкручусь. Но времени на такие выкручивания придется потратить вагон и маленькую тележку. Потому и ментов нет смысла вызывать…

Мысль оборвал звук.

В дверь постучали, и я медленно перевел взгляд на дверное полотно.

— Кто?

— Роман Михайлович? — раздался голос Леона.

Вот только этого мне сейчас для полного счастья не хватало.

Я быстро оглядел комнату. Оба моих гостя не спешили приходить в себя. Мда… но в целом — вполне обычный вечер лагерного психолога, если не вдаваться в детали.

Я приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы Леон видел меня, а не интерьер.

— Чего не спишь?

Леон стоял в коридоре с грамотой в руке.

— Поговорить надо, Роман Михайлович.

Послать его спать? Разумнее всего, но я видел по лицу пацана, что разговор ему был крайне важен. К тому же будет ли ещё у меня такой момент, когда Леон подойдёт сам, если сейчас я откажу?

Ладно… я вздохнул, вышел из комнаты, потому что не мог пригласить пацана внутрь. Так что поговорим в коридоре.

— У тебя есть пара минут, — обозначил я.

Хотелось верить, что за это время товарищи отдыхающие еще не успеют проснуться.

— Я вам желание должен, — начал Леон.

Из комнаты в этот момент донёсся едва слышный скрип. Потом сдавленное:

— М-м…

Леон нахмурился и повернул голову на дверь за моей спиной.

— А кто это? — чуть смущенно поинтересовался пацан.

— Никто.

Леон посмотрел на меня, переведя взгляд с двери. Судя по лицу, в версию про «никто» он не поверил.

— Так что ты про желание говорил? — спросил я, возвращая его внимание к разговору.

Пацан сильнее сжал грамоту, которой он явно гордился. Я прекрасно помню, о каком желании шла речь. Некоторое время назад мы с ним на это самое желание поспорили. Кто проиграет в пейнтбол, тот это желание торчит. Но было интересно, что ответит сам пацан.

— То, которое я вам теперь должен. Вы выиграли… — нехотя, но все же произнёс Леон.

— Забыли. — Я медленно покачал головой. — Ничего ты мне не должен.

Леон нахмурился.

— Почему это?

Я молча смотрел на пацана. Леон