Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров

выглядел вымотанным, но гордым. Сейчас передо мной стоял уже никакой не вожак синих. Просто пацан, который начал понимать, что его вели туда, куда он сам идти уже не хочет.

— Потому что сегодня ты сделал правильный выбор, — сказал я. — За правильный выбор не расплачиваются.

— Какой выбор?

— Хочешь вернуться к красным.

Леон застыл, не до конца понимая, куда я клоню.

— Откуда вы знаете? — осторожно спросил он.

— По твоим глазам вижу, — хмыкнул я.

Леон отвёл взгляд.

— Они меня не примут.

— Сейчас нет.

Леон резко посмотрел на меня.

— Спасибо, утешили.

— Я прямо говорю, а не утешаю. Сейчас не примут. Ты долго стоял против них. Одного честного разговора мало.

Пацан молча кивнул. Леон был далеко не глупее и прекрасно понимал, о чем я говорю.

— Но дверь тебе пацаны не закрыли, — добавил я.

Из комнаты снова раздался приглушённый шорох. Леон опять покосился мне за плечо, но уже без прежнего интереса. Для него теперь не существовало ничего, кроме этого разговора.

— Кирилл собирал про нас слабые места, — признался пацан после небольшой паузы.

— Знаю.

— Не всё знаете… — выдохнул Леон, ему явно непросто давалось это признание.

— Говори.

Леон помолчал. Видно было, что ему неприятно. Не страшно даже, а мерзко. Будто он сейчас вытаскивал из себя то, чем раньше сам пользовался.

— У нас в синих про красных говорили. Типа чтобы понимать, кто как поведёт себя на поле. Кто трусит или сорвётся. Про Глеба Кирилл говорил отдельно.

— Что говорил?

— Что у него отца рядом нет. Отец сидит. Кирилл сказал, у Глеба из-за этого силовой перекос. Что его надо либо направить, либо сломать на провокации.

Я задумался. Этой информации я не знал. Не знал, что мой бывший ученик сейчас находится в местах не столь отдаленных. Честно говоря, для меня это прозвучало неожиданно, но вместе с тем вынесло кое-какую ясность во всю ту кашу, которая происходила вокруг этого лагеря.

— Что делать? — спросил Леон.

— Спать, — сказал я.

Леон посмотрел на меня так, будто я его обманул.

— Серьёзно?

— Абсолютно. Завтра тебе понадобится трезвая голова. Справишься?

Пацан помолчал, потом внушительно пожал плечами.

— Справлюсь. Куда я денусь, Роман Михайлович.

— Тогда иди.

Леон сделал шаг назад, потом задержался.

— Роман Михайлович.

— Чего ещё?

— Если они завтра будут давить на Глеба… я скажу, что Кирилл сам это готовил.

— Скажешь только то, что знаешь.

— Я знаю.

Вот теперь он мне понравился окончательно. Пацан больше не пытался выглядеть сильным. Он просто выбрал, на какой стороне теперь будет стоять.

— Иди, Леон.

Он кивнул и пошёл по коридору, шаркая подошвой кед по полу.

Я закрыл дверь и повернулся к своим ночным гостям. Оба уже пришли в себя и смотрели на меня с разной степенью ненависти и неудобства.

— Ну что, граждане воспитатели, — сказал я. — Продолжим беседу о методах?

Глава 2

Оба товарища уже пришли в себя. СБэшник, с которым у нас никак не складывались отношения, спокойно сидел у стены. Даже слишком спокойно для того, кто недавно получил по голове и обнаружил себя связанным в чужой комнате. Он устроился поудобнее, насколько позволяли стянутые руки, и смотрел на меня с нетерпением.

Его напарник, кстати, переносил положение куда хуже.

— Ты совсем охренел⁈ — встретил он меня ещё с порога. — Развяжи меня сейчас же! Ты понимаешь вообще, что ты сделал⁈

Я повернул замок в двери и, включив свет, посмотрел на комнату. Кровать съехала почти к стене. Один стул лежал на боку. Второй потерял ножку и лежал на сидушке. На полу темнели несколько капель крови.

У одного гостя была разбита губа, у другого наливался синяк возле виска и темнела ссадина на лбу.

В центре этого великолепия стоял я.

Официально отстранённый психолог, которого уже успели объявить опасным, склонным к агрессии и, судя по последней версии происходящего, почти готовым бросаться на молодых.

Ну-у… поверить даже можно, если смотреть с того угла, что в комнате у меня находились двое связанных взрослых мужчин.

Я оглядел всё ещё раз.

Со стороны картина выглядела скверно. Чего душой кривить, даже я бы на месте следователя начал с вопроса: «Роман Михайлович, а вы точно психолог?»

Второй мужик продолжал материться, требовал немедленно его освободить и время от времени обещал мне такие последствия, что некоторые из них требовали отдельного медицинского образования.

СБэшник молчал, этот был куда сдержаннее, да и постарше.

Я посмотрел на него. Он тоже смотрел на меня.

— Чего грустим? — спросил я.

— Вызывай полицию, — проскрежетал он.

Я даже повернул голову, словно в комнате мог находиться кто-то ещё.

— Чего?

— Полицию вызывай, — спокойно повторил СБэшник. — Сейчас.

Его напарник перестал материться, как будто увидел в этих словах спасательный круг.

— И что я им скажу?

СБэшник слегка пожал плечами.

— Правду. Двое взрослых мужчин пришли поговорить. Нестабильный психолог, которого недавно сняли с работы после попытки повеситься, напал на них, избил, связал и несколько часов удерживал в закрытой комнате.

Я медленно перевёл взгляд на второго. Тот ухмыльнулся — всё-таки понравилось, как его старший пытается выкрутить расклад.

— Нас двое, — продолжил СБэшник. — Ты один. В твоём личном деле уже хватает интересного. Добавишь ещё одну страницу.

Я прислонился плечом к двери, сунув руки в карманы.

Мужик говорил разумно. В комнате имелись следы драки, связанные люди и разбитая мебель. А ещё была свежая история с отстранением. Официальные претензии к моему состоянию и методам работы. Утром предстоял разбор, куда меня ещё должны были допустить.

После вызова полиции утренний разбор мог состояться прекрасно. Просто без моего участия. Я мог за одну ночь пройти интересный карьерный путь от психолога с сомнительной методикой до героя протокола о незаконном удержании двух граждан.

Особенно если граждане заранее договорились, что именно станут рассказывать.

— Хорошая идея, — заключил я.

Второй мужик хмыкнул. А СБэшник продолжал на меня испытывающе смотреть.

— Вызывать будешь?

— Думаю вот как поступить. Можно?

— Думай быстрее, — просипел СБэшник.

Я отошёл от двери и сел на край кровати. Она жалобно скрипнула и сдвинулась ещё на несколько сантиметров. Я же достал телефон, мельком посмотрел на экран и положил его рядом с собой.

Спрашивать, кто их прислал, смысла не имело. Ответ я знал заранее.

«Сами пришли».

Спрашивать про приказ было ещё веселее.

«Никакого приказа не получали».

Про Кирилла можно было даже не начинать.

Люди, которые приходят ночью к отстранённому психологу и предлагают подписать нужную бумагу, редко после первого вопроса хлопают себя по лбу и признаются, что за ними косяк.

Я немного помолчал, а потом