Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров

— Ладно, мужики. Давайте хотя бы разберёмся, что именно от меня хотят утром.

Второй мужчина закатил глаза. А вот СБэшник в диалог вступил. Удивительно даже: второй товарищ тупой как пробка, а первый вроде как с головой на плечах. Но в заготовленные силки метил именно он. Горе от ума?

— Тебе всё объяснили, — сказал СБэшник.

— Мне много чего объясняли? — я пожал плечами. — Я мог запутаться.

— Твоя проблема.

— Конечно, моя…

Я с задумчивым видом потёр ладонью подбородок и заговорил медленно, словно вспоминал.

— Значит, утром я пишу, что сорвался, неправильно понял Кирилла и временно не способен работать с парнями.

— Не временно, — сразу бросил второй.

Я повернулся к нему.

— Что? — переспросил я.

— Ничего…

— Мне показалось, ты сказал «не временно»?

— Тебе много чего кажется, креститься нужно.

Я продолжил тем же спокойным тоном:

— Хорошо. Значит, временно отстраняюсь, обещаю пройти обследование, подумать о своём поведении и больше никого не бить.

— Ты должен признать негодность своей методики и взять полную ответственность, — раздражённо сказал второй.

— А-а. Теперь понятно. И всего-то?

Я взял телефон, мельком коснулся экрана и снова положил рядом.

— Ладно. Признаю негодность методики, беру полную ответственность. После этого пацанов оставляют в покое.

— Если ты не будешь качать тему, — СБэшник ответил раньше напарника.

Я перевёл взгляд на него.

— Какую тему?

Он промолчал.

— Пейнтбол? Подсобку?

Второй мужчина раздражённо заёрзал на полу.

— Тебе сказали не раздувать то, что произошло за сценой.

СБэшник резко повернулся к нему.

— Закрой рот!

— Да пошёл ты, — огрызнулся тот. — Он и так всё знает.

Я поднял брови. Второй мужик зло посмотрел на меня. Я откинулся назад, упёрся ладонями в матрас и мысленно повторил услышанное.

«Признать негодность своей методики и взять полную ответственность».

Ну, что и требовалось доказать — формулировки явно составлены заранее.

Второй мужик вдруг прищурился — взгляд опустился на телефон, потом снова поднялся ко мне.

— Ты чё пишешь?

Он рванулся вперёд. СБэшник среагировал мгновенно и тоже подался в мою сторону. Кровать, на которой я сидел, с противным скрежетом поехала по полу.

Телефон соскользнул на пол, кровать резко повернулась и задела мою ногу. Я едва успел наклониться и схватить аппарат, на который уже вполне серьёзно претендовали оба моих гостя.

— Да что вы за люди такие⁈ — деланно возмутился я. — С вами вообще нельзя нормально поговорить!

Второй мужик попытался меня пнуть. Агрессивный какой. Я ушёл в сторону, поймал его ногу и толкнул обратно. СБэшник попытался подняться, и пришлось перехватить его за плечо и вернуть к стене.

— Сядь!

— Развяжи!

— Сначала научись вести себя в гостях, потом поговорим.

Наконец оба снова оказались у стены. Я поднял телефон, мельком посмотрел на экран и убрал аппарат в карман.

— Ну что? — спросил второй. — Записал?

Я улыбнулся.

— Конечно, записал.

СБэшник посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

— Всё равно ничего не докажешь. Ты даже не понимаешь, во что влез. Первый раз встречаю таких упёртых баранов!

Я посмотрел на часы. Ночь стремительно подошла к своему экватору. До утреннего разбора оставалось совсем мало времени.

Держать этих двоих дальше было бессмысленно. Отпустить их просто так тоже казалось плохой идеей. После ухода они могли рассказать любую версию. Включая историю про то, как ночью мирно прогуливались по коридору, случайно открыли дверь, а внутри их уже ждал нестабильный психолог.

Я подошёл к СБэшнику.

— Сейчас развяжу.

Второй недоверчиво посмотрел на меня. Я же присел возле СБэшника и развязал узел. Он сразу потёр запястья и поднялся.

Я отошёл на шаг и показал ладони.

— Ещё один раунд устраивать будем? Ментов вызывать, или как вы там хотели?

— Проблем не будет? Ты завтра сделаешь, что требуется?

— Куда же я денусь. Я, конечно, упрямый, но всё понимаю, если объясняют доходчиво.

СБэшник промолчал.

Я развязал второго. Тот вскочил слишком быстро, и я сразу предупредительно поднял палец.

— Я тебе это припомню, — зло зашипел он.

То, что эта парочка может, скажем так, слукавить, я не испытывал ни малейшего сомнения. И оставлять ход за ними я не собирался.

Потому достал телефон.

— Теперь маленькое видео на память, мужики.

— Ты издеваешься? — спросил второй.

Я вместо ответа включил камеру и навёл на обоих.

— Время два сорок семь ночи. Господа пришли ко мне сами. Сейчас уходят сами. Видео на память.

СБэшник смотрел прямо в объектив, его так и подмывало спросить: «Рома, ты совсем дебил?» Но спрашивать такие вещи на камеру было не в его интересах.

Второй, как я уже установил, был потупее и снова начал заводиться, пошёл на камеру.

— Да я тебе сейчас…

— Замолчи, — перебил его СБэшник.

На этот раз тот послушался. А жаль, что драки по новой не случилось — вот прям искренне жаль.

Продолжая снимать свой репортаж, я открыл дверь.

— Прошу, господа, жуть как хочется спать!

Второй прошёл первым. СБэшник задержался на пороге. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Я прислонился плечом к косяку, вытягивая перед собой мобильник.

Мужик несколько секунд смотрел на меня. Сказать ничего не сказал — усмехнулся и вышел.

Я закрыл дверь и повернул ключ. Когда в коридоре стихли шаги моих незваных гостей, я ещё несколько секунд постоял у двери и прислушался.

Потом достал телефон.

Запись сохранилась.

Я быстро промотал её назад. Голоса, угрозы, разговор о завтрашнем утре, требование признать негодность моей методики и взять полную ответственность — всё было на месте.

Для надёжности я сохранил копию разговора и отправил её Элеоноре. Видео с уходом гостей тоже оставил. Пусть будет. В последнее время моя жизнь явно нуждалась в архивариусе.

Ответ пришёл быстро. Я даже удивился, что физручка в такое время не спит. Ну или я разбудил её своим сообщением, чего тоже не исключаю.

«Ты совсем того?»

Я усмехнулся и напечатал:

«И тебе доброй ночи».

Три точки появились почти сразу, но я уже выключил мобильник.

Пришлось потратить время, чтобы привести комнату в порядок. Потом душ под холодной водой, наблюдение в зеркале своей сонной физиономии…

Когда я закончил, на часах было почти четыре утра. До подъёма оставалось два часа.

Я снова достал телефон. Сообщений от Элеоноры было уже несколько. Последнее начиналось с: «Если ты сейчас не ответишь…»

Не отвечу, Эль.

Я поставил телефон на зарядку, сел на край кровати.

Плечо ныло. Кисть подрагивала. В голове крутилась одна и та же фраза: «Признать негодность своей методики и взять полную ответственность».

Завтра они прозвучат снова, когда я приду на комиссию с синяком и двумя часами сна. Утром против меня будут сидеть выспавшиеся люди с папками