Виконт де Ривен - whale

whale

Виконт де Ривен

Глава 1

Его светлость граф Антуан де Ривен изволил охотиться.

От этой мысли губы сами собой сложились в ироничную улыбку. Как сказали бы в моем родном мире — по форме все верно, а по сути, издевательство.

Во-первых, граф Антуан де Ривен охотился не в своих угодьях, а в забытых богом джунглях тропического острова, набитых всякой дрянью — от серой лихорадки до ядовитых тварей. Ну и, если верить местным, еще и колдовством.

Во-вторых, и это главное, охотился я не ради развлечения. А ради того, чтобы не сдохнуть от голода.

Я осторожно шагал вдоль кромки джунглей, стараясь лишний раз не цеплять сапогами корни и лианы. Идти глубоко в чащу мне и в голову не приходило. Там гадов столько, что даже местные стараются без причины не шляться. Здесь тоже не сахар, но хотя бы есть шанс вовремя заметить неприятности.

С графским титулом у меня тоже все было непросто.

Мальчишка, в тело которого меня угораздило попасть, родился виконтом де Ривен. По всем законам королевства Лаурен после смерти отца он должен был стать графом. Вот только предыдущий граф де Ривен оказался настолько талантливым человеком, что сначала влез в заговор против короны, а потом еще и умудрился проиграть.

В результате папашу со всей семьей сослали в колонии, где он спустя несколько лет благополучно помер, а вопрос с наследованием титула повис в воздухе.

Формально я оставался виконтом. Графом меня называл разве что начальник гарнизонной канцелярии, майор Рошан. Причем называл с такой издевательской вежливостью, что временами мне хотелось познакомить господина майора с фамильной шпагой рода де Ривен.

Сам Рошан был из мелких безземельных дворян, и мысль о том, что отпрыск одного из старых родов Лаурена фактически находится у него в подчинении, грела ему душу лучше любого вина.

Я поправил ружье и продолжил пробираться вперед. Шел я к знакомой поляне. Если повезет — подстрелю дрофу. В моем положении это почти идеальная добыча. Кремниевое ружье, доставшееся от отца, позволяло охотиться и на куда более серьезную дичь, но местные дикие свиньи — та еще морока. Свинью сначала убей, потом разделай, потом еще думай, как эту тушу тащить через джунгли. Да и что делать с таким количеством мяса.

А дрофа — это хорошо. И мяса достаточно, и возни немного.

Главное не выскочить на поляну как идиот. Стать за деревом, выглянуть, посидеть тихонько с ружьем наготове. Если повезет — сегодня у меня будет нормальный ужин. Да и на завтрак что-нибудь останется.

Сцена, которая открылась мне, когда я осторожно выглянул из-за дерева, настолько не походила на мирную кормежку птиц, что я невольно замер. Какая там дрофа. На поляне творилась какая-то жуткая дрянь.

Два аборигена удерживали третьего на коленях. Тот вырывался изо всех сил, но без особого успеха. Еще один стоял перед пленником и, макая кинжал в чашу с бурой мерзкой дрянью, медленно вычерчивал у него на груди сложный узор.

Даже с расстояния от этой сцены тянуло чем-то нехорошим.

И сами аборигены выглядели странно. Местные одеждой себя обычно не утруждали, но эти были полностью голыми. Даже по здешним меркам перебор. Да и кожа у них какая-то слишком светлая.

Впрочем, в местных племенах я не разбирался. Может, и правда какая-нибудь особо дикая разновидность.

Честно говоря, первой мыслью было тихо убраться отсюда куда подальше.

Мне только не хватало вмешиваться в разборки аборигенов. Своих проблем хватает.

Режут друг друга — ну и черт с ними.

Однако в какой-то момент пленник резко дернулся, пытаясь вырваться, повернул голову в мою сторону, и я наконец разглядел его лицо.

Вот дерьмо. Я знал этого человека.

Именно лицо этого аборигена было первым, которое я увидел, очнувшись в теле виконта де Ривена.

Позже мне удалось более или менее восстановить хронологию событий. Семью графа де Ривена сослали на этот остров за участие в заговоре против короны. Сам остров относился к числу тех мест, которые в моем мире назвали бы райским тропическим курортом. В этом же мире ссылка сюда фактически приравнивалась к русской рулетке, где в барабан заряжено пять патронов из шести.

Все дело было в серой лихорадке.

Этой мерзкой дрянью неизбежно заражались все, кто прибывал сюда с «цивилизованного» Мейнленда. Кто-то, как моя несчастная сестренка, заболевал почти сразу. Кто-то держался значительно дольше. Но в конечном итоге болезнь настигала всех без исключения.

В пяти случаях из шести заражение означало смерть.

Только один из шести выходцев с Мейнленда выживал. У подростков вроде меня дела обстояли несколько лучше. Здесь шансы составляли примерно пятьдесят на пятьдесят. Зато дети переносили болезнь на удивление легко. Их выживаемость приближалась к ста процентам. Большинство детей вообще переболевали серой лихорадкой практически на ногах. Лишь слегка посеревшие белки глаз выдавали, что ребенок болен.

Считалось, что аборигены обладают врожденным иммунитетом к этой болезни. Лично я придерживался другого мнения. Все-таки прибыл я сюда из куда более просвещенного времени. Поэтому был практически уверен, что иммунитет у местных не врожденный, а приобретенный. Они просто поголовно переболели серой лихорадкой в детстве. Возможно, многие еще в грудном возрасте.

Впрочем, я сильно отвлекся.

Предыдущий владелец моего тела, как я уже говорил, был подростком, а значит, его шансы выжить действительно были довольно высокими. Но парню откровенно не повезло. Во-первых, он почему-то очень долго не заражался. Не знаю, с чем это было связано, но продержался он почти целый год. А во-вторых, пятидесятипроцентный шанс выжить — это одновременно и пятидесятипроцентный шанс умереть.

Уж не знаю, к добру это было или к худу, но парень умер, а я оказался в его теле.

Очнулся я в крайне скверном состоянии. Судя по всему, болезнь находилась в самой острой стадии. Соображал я тогда очень плохо. Помню только, что лежал в пропитанной вонючим потом постели и пытался понять, где нахожусь и что вообще происходит. Еще помню, что мне смертельно хотелось пить.

Когда какой-то незнакомый чернокожий мужчина протянул мне чашку с питьем, я испытал настоящее счастье. И совершенно зря.

Питье оказалось какой-то невероятно горькой бурдой, которая жажду совершенно не утоляла. Почувствовав вкус этой дряни, я попытался ее выплюнуть, но мужчина не позволил. Просто заставил меня проглотить все до конца. Впрочем, сопротивляться я тогда был не способен. То ли в этой гадости содержалось что-то