Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

Страна без чудес.

Глава 1

В которой Фейри Грин ходит по первому снегу

— Снег нынче совсем рано, — идущий рядом орк поежился, пытаясь плотнее закутаться в форменный плащ. — Листья еще не все облетели, а на тебе, уже белым припорошило. Старики такого не упомнят. Не мои, канешна, — поймав недоуменный взгляд, пояснил он, — соседи которые, из тутошних.

— Дымить стали много, вот и заморозки раньше пришли! — уверенно произнес один из стражников-людей. Джон или Джонс, даже с эльфийским слухом я не смогла понять, представился он именем или фамилией. — Тут иной раз и летом солнца не видишь, один клятый «гороховый суп», хоть впрямь ложкой его жри! А может, ученые опять какую гадость придумали, чтобы холод и народ, значит, бежал уголь покупать.

— По мне, лучше бы тепло подольше сделали, — проворчал другой стражник, — чтобы лета, и нормального, а не дожди сплошняком. За такое и денег не жалко. Вот как у эльфов… — тут его пихнули в бок, и он осекся, не договорив.

Теорию о влиянии эльфов на климат я многократно слышала от людей, формально куда более образованных, чем простой стражник. Несколько раз даже пыталась объяснить, насколько это глупо.

Впрочем, даже те из людей, кто сможет переварить фразы «теплое океанское течение», «уникальное сочетание рельефа» и прочие заумные словечки, обычно приходят к выводу, что эльфы «захапали» себе самый лакомый кусочек Арании. Подло и коварно начали высаживать свои мэллорны, не подождав каких-то двух-трех Эпох. Такие вот нехорошие мы.

А снега в Лесу не бывает. Одна из бабушек рассказывала про «Ночь большого холода», когда на несколько часов кроны мэллорнов украсились белыми шапками, пока выпавший снег не растаял под лучами солнца. Те, кто успел его увидеть и коснуться, долго потом рассказывали об этом чуде детям и внукам.

Я же впервые увидела снег уже в Клавдиуме, прошлой зимой. Самые первые хлопья падали уже грязно-серые, с частичками сажи, оставляя на ладони мелкие черные точки. Потом снегопад стал чище, белее, накрывая город пушистым ковром, и уже на земле превращался в серую кашу.

Сегодня из туч сыпалась белая мелочь, словно кто-то на небе решил вдоволь присолить подгоревшее блюдо. Вывороченную землю, ямы, уже наполовину заполнившиеся водой, обгоревшие балки, черные кирпичи, мокрую золу. Не все дома выгорели полностью, некоторые выглядели почти целыми, удивленно глядя из распахнутых дверей на перекопанную взрывами улицу.

Как заявил на инструктаже суперинтендант Ходжсон, этот квартал оказался одним из самых пострадавших. Взорвалась не только магистральная труба вдоль улицы, но часть отводов. Дальше за дело взялся ураганный ветер, раздувавший огонь и швырявший горящие обломки на соседние здания. Каменный или кирпичный дом устойчив к такому, но многие строения возводились на каркасе из дубовых балок, в подражание фахверковым домикам Вальдека и Мейнингена. Выглядит красиво, но сейчас от многих остались лишь обугленные скелеты тех самых балок.

Ходжсон также весьма многословно заверил: убитых и раненых убрали, оставшиеся без крова жители тоже эвакуируются и размещаются. А патрулям нужно лишь проследить за порядком в пострадавших районах, пока не подойдут дополнительные армейские части.

Конечно, суперинтендант и не мог знать, как долго чувствуется запах крови. От припорошённых снегом и едва различимых темных пятен, из выбитых окон и осколков стекла. Он словно бы существовал отдельно, не смешиваясь ни с запахом гари, ни с прочими.

Возможно, после Скаузера я стала особенно чувствительна к нему.

Я оглянулась на идущего по другой стороне улицы майора Макфарлейна. У кобольдов тоже неплохо развито чутье, но Патрик не подавал виду, что его хоть что-то беспокоит — кроме необходимости сохранить сапоги в первозданной чистоте и блеске. Он обходил ямы и воронки с преувеличенной осторожностью. Пятерка идущих за ним солдат уже давно устало топала напрямик через лужи, разбрызгивая грязную воду.

Кроме меня и майора, запахи наверняка чувствовал Рукк, стражник-гоблин — своим большим носом, слишком длинным, чтобы соответствовать человеческим критериям о гармоничности. Он и шёл чуть пригнувшись, словно вынюхивая что-то на мостовой. Насколько я помнила, гоблинское обоняние грубее эльфийского, но зеленошкурые хорошо умели «цеплять» заинтересовавший чем-то аромат. Рукк воспринимал запахи как следы на грязи: свежий, старый, опасность, вот это можно будет догнать и съесть.

Майор, словно почувствовав — а может, и впрямь почувствовав — мой взгляд, поднял голову.

— Что-то услышали?

— Кроме ветра, ворон и мышей?

— Мышей я не слышу, — признался Макфарлейн. — А что-то более существенное? Как насчет газа? Есть шанс, что взорвался не весь объем в трубе, и часть скопилась на дне воронок.

Мыши скреблись и попискивали в соседнем доме — почти целом, не считая выбитых окон и сорванной с петель входной двери. От порога в три ступеньки к развороченной мостовой тянулись приметы поспешного бегства. Несколько втоптанных в грязь мельхиоровых чайных ложечек, разбившаяся сахарница и деревянная лошадка без головы.

— Тут им все пропахло, но, — я вспомнила короткую лекцию брата Винсента, — светильный газ легче воздуха, должен улетучиться.

— В любом случае я планирую обождать с курением, — сказал майор, — и вам настоятельно рекомендую поступить схожим образом.

— Подожду до ручья.

На самом деле водная артерия, на карте обозначенная как «ручей Пегой Коровы», давно уже просилась быть переименованной в сточную канаву. В ней лениво журчала бурая, с примесью зеленого и желтого, маслянисто поблескивающая жижа, воняющая тухлой капустой, дохлой рыбой, углем и чем-то ядовито-химическим.

— Плохая вода, — гоблин, тем не менее, присел на краю канавы, внимательно разглядывая маслянистые разводы, перемежаемые хлопьями мыльной пены. — Что там выше по течению? Красильни?

Ему никто не ответил.

— Тут должен быть мост, — уверенно сказал Макфарлейн. — Рядовой Беннет, проверьте кусты справа.

— Есть, сэр.

— На карте нет моста, — достав трубку, я торопливо набила её и с наслаждением затянулась, забивая вонь от ручья вкусом вишневой смеси.

— На карте за ручьем пустырь, — отозвался майор, — а на деле, как видите, там целый посёлок. Канава широкая, прыгать через неё неудобно, переходить вброд по этой гадости тоже. Опять же, не все ходят налегке, а таскать скраб туда-сюда или тащиться с тележкой через этот ручей вброд удовольствие ниже среднего. Так что какую-то переправу местные наверняка соорудили, но так, чтобы в глаза не бросалось.

Мост действительно