Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

Жоубао Бучи Жоу

Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3

Published originally under the title of “The Husky and His White Cat Shizun” “二哈和他的白猫师尊”Author Rou Bao Bu Chi Rou (肉包不吃肉)

Russian Edition rights under license granted by Beijing Jinjiang Original Network Technology Co., Ltd.

All rights reserved.

Russian Edition copyright © 2026 AST Publishers Ltd.

Arranged through JS Agency Co., Ltd.

Cover illustration by st

Cover illustration © 2023 Seven Seas Entertainment, Inc.

© Каретникова Ю. С., перевод на русский язык, 2026

* * *

Часть двадцать первая. Встреча на том свете после долгой разлуки

Глава 106. С чего же начать поиски учителя?

‒ Погиб, потому что впал в безумие? – медленно повторил стражник и хмыкнул. – Совершенствующийся, что ли?

– Угу.

– Такой юный, а уже сюда загремел. Какая несправедливость.

Солдат притворно улыбнулся. Многие люди рождаются на свет без особых способностей, не обладают достаточной мудростью и не могут совершать великих дел; и когда подобные личности принимаются насмехаться над даосскими совершенствующимися, они уподобляются той самой лисе из басни про виноград – самим не дано, вот и высмеивают.

– Но душа-то твоя, как я погляжу, какая-то неправильная. Нечистая.

Великий мастер Хуайцзуй наложил на Мо Жаня заклинание, которое скрывало его духовную силу и позволяло общаться с другими душами, поэтому стражник не мог его раскусить. И все же что-то настораживало солдата. Он неспешно опустился обратно на стул и закинул ногу на ногу, а затем извлек из выдвижного ящика мерную линейку иссиня-черного цвета.

– Линейка обмера злодеяний, – пояснил он торжествующим тоном, хотя причин для радости у него, в общем-то, не было: линейка ему даже не принадлежала. Впрочем, как известно, чем ниже чин, тем больше хочется поважничать.

Стражник шлепнул линейкой об стол, поднял на Мо Жаня глаза и сказал:

– Протяни-ка руку и дай мне измерить твои, так сказать, прижизненные заслуги.

Озадаченный Мо Жань промолчал.

Прижизненные заслуги? Да после этих измерений стражник арестует его и отправит прямиком к владыке Яньло, который мигом сотрет его в порошок!

Впрочем, деваться Мо Жаню было некуда, все взгляды были направлены на него. Оставалось лишь со вздохом высвободить одну руку и, придерживая фонарь другой, протянуть ее солдату.

Стоило стражнику приложить линейку к запястью Мо Жаня, как из нее тотчас послышались ужасающие, пронзительные вопли. Под звуки горестных стенаний тысяч и тысяч голосов на черном дереве линейки, бурля, проступила свежая кровь. Голоса кричали:

– Даже после смерти не успокоюсь…

– Мо Вэйюй, чтоб тебе вечно не видать перерождения!!!

– Отец! Матушка! Сукин ты сын, да за что? За что?!

– Не надо… Умоляю, не надо…

Мо Жань побледнел как полотно и резко отдернул руку.

Стражник же впился ему в лицо свирепым взглядом и какое-то время не отводил глаз, но потом все-таки опустил голову и посмотрел на линейку.

Она уже перестала светиться алым, и кровь тоже куда-то исчезла, словно и не была настоящей. На чистой, гладкой поверхности медленно проявилась строка из нескольких иероглифов: «Злодеяния непростительны. Препроводить на…»

На какой уровень? Мо Жань отдернул руку раньше, чем линейка успела закончить измерения, поэтому надпись осталась неполной.

Стражник яростно вцепился в руку Мо Жаня и со злорадством вперился ему в лицо. Он напоминал заскучавшего охотника, которому наконец удалось поймать в сети редкую птицу. Его ноздри алчно раздувались, глаза азартно блестели, побрякушки на стрелах раскачивались и звенели.

– Не шевелись! Я измерю еще раз.

Сгорая от нетерпения, стражник с жадностью вцепился в руку юноши, и на его лице отразилось радостное предвкушение грядущего повышения.

Глубоко вонзив ногти в кожу на запястье Мо Жаня, он подтащил его ближе и с остервенением помешанного снова прижал к его руке линейку обмера злодеяний.

Если ему удастся распознать душу, достойную самого нижнего, восемнадцатого уровня преисподней, это будет его огромной заслугой. Он сразу получит повышение, его переведут на другую должность, и больше не придется целыми днями торчать у этих ворот, ведя учет нескончаемым новоселам царства мертвых.

– Давай-ка, измеряй, хорошенько измеряй!

Линейка обмера злодеяний вновь вспыхнула алым. С нее опять закапала кровь, и воздух огласили душераздирающие крики. Сила ненависти тысяч невинно убиенных была столь велика, что линейка едва не сломалась пополам.

– Ненавижу…

– Как же я ненавижу тебя, Мо Вэйюй…

Лицо Мо Жаня все сильнее мрачнело. Он сжал губы в тонкую линию и опустил глаза. В тот момент никто бы не смог понять, что скрывалось в глубине его глаз.

– У тебя ни стыда ни совести!

– Сукин ты сын!!!

– А-а-а-а-а!..

Плач, вопли, проклятия и крики ненависти лились нескончаемым потоком. Вдруг в какой-то момент Мо Жань расслышал посреди хаоса голосов чей-то тихий, едва уловимый вздох.

– Прости меня, Мо Жань. Твой учитель виноват…

Глаза Мо Жаня резко распахнулись, и их наполнила горечь.

Он вновь услышал те самые слова из прошлой жизни, что Чу Ваньнин произнес перед смертью. Нежный, грустный голос вонзился в него острым кинжалом и стал безжалостно вкручиваться все глубже, будто намереваясь расколоть его душу на части.

Вскоре все звуки стихли, и линейка обмера злодеяний вернулась в спокойное состояние.

На ее поверхности снова проступил ряд мелких иероглифов: «Злодеяния непростительны. Препроводить на…»

На этот раз Мо Жань не отдернул руку, а строчка все равно осталась неполной!

Опешивший стражник провел по линейке ладонью.

– Испортилась, что ли?

Однако в тот самый миг, когда он хлопнул по ней, линейка внезапно мелко задрожала. Строка сама собой стерлась, и из черного дерева пробилось ослепительно яркое божественное сияние.

Вместо криков и стенаний изнутри послышались мелодичные звуки, подобные пению голосистых фениксов. Казалось, сами Небеса явили свою милость и даровали обитателям мира мертвых возможность услышать торжественную музыку, что раздавалась лишь под сводами Девяти небесных дворцов. Все души у врат мигом очутились в плену опьяняющих звуков; даже стражник, заслушавшись, невольно впал в задумчивость.

Лишь когда чудесная мелодия наконец затихла, солдат резко пришел в себя и вновь бросил взгляд на линейку. Новая надпись на ней гласила: «Обычная душа. Пропустить».

– Невероятно! – воскликнул стражник.

Только что ведь было написано, что «злодеяния непростительны»! Как эта душа может быть «обычной»?

Не желая сдаваться, стражник схватил линейку обмера злодеяний и принялся снова и снова прикладывать ее к руке юноши, но результат всякий раз был неизменен: сперва воздух сотрясали