Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

– Не любите пейзажи? – Мастер воззрился на юношу с видимым неудовольствием. – Вы очень юны, господин, а воспитывать в себе художественный вкус важно именно смолоду. Для этого вам следует почаще смотреть на прекрасные картины. Я вовсе не собирался продавать «Облака над горой Тайшань», но раз уж вы изволили подойти и заинтересоваться товаром, думается мне, вы все же кое-что понимаете в искусстве, так что готов отдать этот пейзаж деше…

– Мне нужен портрет.

Живописец молча уставился ему прямо в глаза, но переиграть Мо Жаня в гляделки ему было явно не под силу – вскоре он сдался и опустил взгляд, кипя от злости. От гневного румянца его лицо нездорового желтого оттенка даже как будто посвежело.

– Я таким не занимаюсь. Нужен портрет – цена будет в десять раз выше обычной.

– В загробном мире тоже есть деньги? – удивился Мо Жань.

– Конечно, недаром ведь члены семьи и друзья сжигают на могиле ритуальные деньги, – равнодушно ответил мастер. – Мошна туга – всяк ей слуга. Я, конечно, не из тех, кто пойдет на все ради денег, но и благородному мужу приходится зарабатывать на жизнь честным трудом. Ты мне не родственник и не приятель, возвышенной дружбы, вроде той, что связывала некогда Боя и Цзыци[3], между нами нет. С какой стати я должен трудиться для тебя бесплатно?

Дух болтал без умолку и сыпал умными цитатами, которые на плохо образованного Мо Жаня не производили никакого впечатления. Он нахмурился и произнес:

– Я только прибыл, и мне еще никто не успел нажечь ритуальных денег.

– Нет денег – нет портрета, – отрезал мастер.

Мо Жань ненадолго задумался, и ему в голову пришла одна идея. Он указал пальцем на «Облака над горой Тайшань» и сказал:

– Ладно, не хотите – не надо. Но раз мне все равно нечем заняться, может, расскажете побольше об этой картине?

Опешивший мастер тотчас сменил гнев на милость:

– Вам правда интересно?

Мо Жань кивнул и уточнил:

– Мне ведь не нужно будет платить за то, что вы поделились со мной знаниями, да?

– Не нужно, – высокомерно отозвался дух. Его лицо едва не светилось от осознания собственной важности, отчего он выглядел жалким и смешным. – Обучая, не говорят о деньгах – разговоры о них лишь оскверняют таинство передачи драгоценного знания. Человек образованный никогда не станет касаться столь низменных тем.

Мо Жань вновь закивал, отметив про себя, что, похоже, теперь догадывается, почему этот книжный червь пал так низко, что умер с голоду. Однако, хоть призрак и казался ему смешным, в душе он ему сочувствовал. Будь у Мо Жаня деньги, он бы непременно отсыпал живописцу парочку лянов.

Воодушевленный мастер тем временем снял картину с подставки и повернул ее лицевой стороной к Мо Жаню. Прочистив горло, которое совершенно в этом не нуждалось, он робким и в то же время надменным тоном заговорил:

– В таком случае я начну.

Видя, что книжный червь попался на его удочку, Мо Жань с улыбкой ответил:

– Готов внимать со всем почтением.

Глава 107. Потрет учителя

Рассказ мастера каллиграфии продлился не меньше двух страж. У Мо Жаня уже голова шла кругом от высокопарных цитат и постоянных упоминаний Конфуция с Мэн-цзы, Чжу Си и Ван Шоужэня. Он едва не уснул, пока слушал. Ему приходилось изо всех сил изображать неугасающий интерес, что оказалось весьма непросто.

Что-что, а изображать прилежного слушателя Мо Жань умел мастерски. Сперва нужно было нахмуриться и с некоторым сомнением в голосе произнести «о?», чтобы создать впечатление, будто ты пока ничего не понимаешь, но жаждешь разобраться. Через некоторое время, когда собеседник углубится в объяснения, следовало многозначительно протянуть «о-о-о…» и слегка расслабить лоб, показывая, что вот теперь мало-помалу начинаешь вникать; а в самом конце нужно было непременно вытаращить глаза и с горящими глазами выпалить «о!», дабы рассказчик понял, что лишь его мудрые наставления помогли тебе наконец постичь суть предмета.

Мо Жань нередко пытался использовать прием трех «о» на занятиях Чу Ваньнина. Жаль, что с наставником это никогда не срабатывало – всякий раз он лишь одаривал ледяным взглядом и советовал заткнуться. Зато книжный червь, которого в жизни никто не слушал с таким вниманием, под конец своей лекции едва не скакал от радости. От его высокомерия не осталось и следа, глаза искрились счастьем, и он уже начал искренне жалеть о том, что они с этим юношей не были знакомы раньше.

– Теперь я все понял, – с улыбкой произнес Мо Жань. – Взглянув на это полотно после ваших объяснений, я наконец смог осознать всю ее ценность. Поистине, этой картине нет цены.

Мастер не знал, куда себя деть от восторга. Он улыбался, счастливый, как ребенок, и казалось, будто его осунувшееся лицо и впрямь сияет.

Мо Жань впервые видел в этом городе настолько счастливого жителя. Подумав о том, что пора бы и честь знать, он поднялся на ноги и поклонился живописцу со словами:

– Время уже позднее. Пойду поброжу по округе и попробую найти себе пристанище. Наставник, если завтра вы не заняты, я приду к вам снова.

Мастер, которого вдруг назвали наставником, просиял еще ярче. Купаясь в волнах блаженства, он смущенно забубнил:

– Нет-нет-нет, разве я заслуживаю зваться наставником? Я столько раз держал экзамен, но не получил даже степени сюцая[4], так что… Эх…

– Твердость нравственных устоев и степень учености определяется не высотой положения, а чистотой души, – улыбаясь, заметил Мо Жань.

– Ты… Ты и на такие речи способен? – произнес изумленный живописец.

– Так говорил мой учитель, я лишь выражаю.

– Подражаю, – поправил живописец.

– Да? Ха-ха-ха… – Мо Жань со смехом поскреб в затылке. – Опять все напутал.

Поняв, что день клонится к вечеру и уже вряд ли кто-то придет купить картины, мастер принялся собирать свой скарб в корзину и вещевой мешок со словами:

– Годами прозябаю здесь среди недалеких, нет ни одного, с кем можно было бы вести приличную беседу. Конечно, говорят, что это только у темного люда дружба корыстна и приторна, будто сладкое вино, а у благородных мужей – легка, как вода, но ведь еще сказано, что при встрече с родственной душой и тысячи чарок будет мало, и я думаю…

Поняв, что книжный червь сейчас опять напустит на себя ученый вид и примется сыпать цитатами, Мо Жань с улыбкой перебил:

– Наверное, вы думаете вот что: «Время уже позднее, не лучше ли нам найти какое-нибудь местечко, где можно пропустить по чарке?»

– А, точно-точно, не угодно ли выпить