КОМСОМОЛ-5 - Ольга Войлошникова

КОМСОМОЛ-5

Глава 1

ПРИШЛИ НЕЗВАНЫМИ…

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Нижняя Австрия, лес Клостервальд, мельница

25 января 1948 года, утро раннее

Отец Бенедикт

— Ой! — вдруг сказала утопица и подняла глаза на отца Бенедикта, задумчиво сидящего за столом в гостиной. — А к нам едут! Не к нам, а в наш лес, — она соскочила с дивана и заглянула священнику в лицо: — Много человек! С оружием! Они там, — она ткнула пальцем куда-то на север, — только что мостик переехали. Остановились…

Марфа нахмурилась, словно прислушиваясь. Потом тряхнула головой, и из её уст полились отрывистые команды на англском:

— Господа, последние распоряжения! Вильямс, проедешь по дороге вниз, в восемь ноль-ноль твоё подразделение войдёт в лес с юга, Хаузер, ты и твои ребята — тоже самое, но объедете с севера. Бенсон аналогично, запад. Мы — восток. Сверим часы, джентльмены!

Марфа встряхнулась.

— Ой, и чего теперь делать?

— Прежде всего, сообщить эту новость герру Дмитриеву! — вскочил отец Бенедикт. — Фройляйн Марта, прошу вас оставаться здесь и прислушиваться к воде, быть может, будут ещё новости. Я попрошу, чтоб к вам отправили связного.

— Я тогда к запруде пойду, там лучше слышно, ага?

— Хорошо! Хорошо! — отец Бенедикт подхватил старую шапку Мюллера и побежал в лес.

НА ЖИВЦА

Южная Моравия, лес у госпиталя

25 января 1948 года, около семи утра

Аркадий

Когда полевой госпиталь оказался в прямой видимости, я обнял напоследок тётушку и бегом вернулся к месту стычки, где валялись двое стянутых ремнями недобитков с забитыми в пасти кляпами из их же собственных пилоток. Оттащил их к краю дороги, привалил спинами к двум рядом растущим деревьям, выдернул кляпы.

— Ду ю спик инглиш?.. Шпрехен зи дойч?.. Парле ву франк?.. Ах, только италийский… Что ж, печально. По-италийски я говорю плохо — значит, бить вас буду много, чисто в силу непонимания…

Внезапно сразу оказалось, что оба сносно говорят на дойче! Экое диво!

— Значит, так. Кто окажется более полезен, тот и будет жить. Кьяро?*

*Понятно? (итал.)

— Да! Да, синьор!

Они кивали так яростно, что казалось, сейчас головы оторвутся. Смотреть было брезгливо. Совсем не с такими рожами они штурмовали телегу с лежачими тяжелоранеными!

Ссыкло.

— Состав двух других групп? Вооружение? Связь?

Состав оказался стандартный — два десятка тварей во главе с лейтенантом. Вооружены винтовками, двое с пулемётами, а для связи использовались простейшие рации, которые носил с собой командир. Но для связи нужно знать код.

Так-так-так…

Искать в кучах было долго, поэтому я просто плеснул сирени, поднимая сразу всех. У этих двоих глаза на лоб полезли, когда они поняли, что происходит, но мне было на них плевать:

— Подъём! Подъём! Стройся! — выполнение команд оказалось в некоторой степени проблематичным, потому что отдельным особям пришлось собираться из двух половин и более того. — Командир, шаг вперёд!.. Ага… Ну ладно, можешь не шагать. Рация твоя где? Давай сюда.

Я забрал из окровавленных рук полосатого командира рацию, обтёр её об мундир рядового, показавшийся мне более чистым.

Как звонить будем? И что говорить?

Ну, допустим, код он наберёт, кадавры на такое вполне способны, я уж убедился.

А что говорить? И как? Итальянский акцент у нас ужасный…

Может, его заставим? Смогла же Грэмиха шипеть?

Давай хоть попробуем, прежде чем звонить.

Ну это-то само собой!

Я присел около верхней части бывшего командира этого сброда, стоящей возле собственных ног:

— Ну что, лейтенант, скажи мне, как тебя зовут?

Несколько секунд он булькал, и я уж решил, что ничего не выйдет. Потом зашипел, словно испорченный ватерклозет и вдруг выдал утробно-хриплое:

— Лей… тенант… Джо… ваньоли…

Я обернулся к живым, дробно стучащим зубами:

— Полагаю, при жизни голос лейтенанта звучал несколько иначе?

— Д-д-да-да, с-синьор!

— Хорошо. В таком случае возвращаемся к вопросу полезности. Кто из вас сможет лучше изобразить голос лейтенанта Джованьоли при разговоре по рации? Живого лейтенанта?

Ей-Богу, если бы не связанные руки, они бы ещё и подрались.

— Ты! — ткнул я в левого, выпуская светящийся медвежий коготь. — Будешь говорить. А ты, — это второму, — разевай рот. Не доверяю я вашей гнилой натуре.

И снова затолкал ему кляп. Другой уже. В смысле — другую пилотку. Те две обслюнявленные оказались донельзя, противно, фу.

— Ты! Ориентиры группам какие можешь указать?

— Р-развилку д-дороги.

— Так, ты кончай заикаться, а то я поменяю вам роли! — пригрозил я, и второй, с заткнутым ртом, тут же принялся изо всех сил пучить глаза, демонстрируя свою готовность выступить переговорщиком. — А ты сиди тихо! — рыкнул я на него. — Значит, развилка дороги. Где она?

— Т-туда километра два, — показал он. — В-вокруг заросли ельника, прятаться хорошо.

— М-гм. Тогда скажешь, что засекли обоз с трофеями, в том числе несколько сейфов. Движутся с запада в направлении развилки. Охрана до тридцати человек, требуется поддержка. Понял? Без заиканий!

— Да, синьор!

— Репетируй.

Пока италиец бормотал, я приволок и поставил между живыми верхнюю часть лейтенанта Джованьоли. Повернул к нему рацию:

— Набирай код для связи с соседней группой.

КАК ДОРОГИХ ГОСТЕЙ!

Нижняя Австрия, лес Клостервальд

25 января 1948 года, около семи утра

Есаул Дмитриев

Пожилой священник смотрел на него встревоженно:

— Что будем делать, герр есаул?

— Что-что? Встречать дорогих гостей! Это ж про любому к Коршунёнку недовольные заявились! — Дмитриев развернулся и крикнул: — Афанасьев! Смирнов! Довести до всех: «К бою!»

— Есть! — две смазанные тени метнулись в лес.

А есаул повернулся к баронессе:

— На сколько их замедлит ваша защита?

— Должна вообще остановить. Для обычного человека этот лес просто перестал существовать. Только вот, — Баронесса слегка наклонила головку, тряхнула чёрными косичками, посмотрела куда-то вниз, — боюсь, что это не совсем обычные люди.

— Других по головы Коршуновых не посылают, — усмехнулся есаул. — Ну, магия магией, но пора и нам свою работу делать!

Кто на что учился, так сказать. А все экзамены, которые жизнь до сих пор подкидывала Дмитриеву и его людям, есаул сдал на отлично. «Хотя не все, — подумал Олег Викторович и автоматически потёр бок — шрам от осколка приласкавшего его на одном из контрактов. —