КОМСОМОЛ-5 - Ольга Войлошникова

— Ага, давят. Но на каждую давилку…

— Это да-а-а. Но красиво! И главное, мосту тож хана.

— Точно. Сносись-ка к Севастьянову, чевой-то вызов не проходит. Опять, небось, трубку криво кинули. Пусть не расслабляется там. Доклад каждые пять минут!

— Есть! — и волк серой тенью метнулся в лес.

— А мне посмотреть можно? — тихонько спросила Марфуша.

— Ох ты ж, ёлки! Конечно! Только вон туда на камушек забирайся, не то не хватит тебе росточку. Подсадить тебя?

— Нет, дядя Олег, нельзя вам!

Марфуша подбежала к валуну у запруды и живо протянула вперёд руки. Из воды — экое диво! — высунулись словно две хрустальных руки, подхватили девочку и поставили на верхушку валуна.

— Готово, дядя Олег!

— Обалдеть… — пробормотал есаул и протянул утопице монокуляр. — Вот, с узкой стороны смотри, да второй глаз прижмурь, чтоб не мешал. Во-о-он туда разворачивайся.

— Ух ты! Вижу! Вижу!

Ну и где же сто девятнадцать лет ей? Как есть, малявка.

Вернулся к карте. Теперь только ждать. Как только противник выйдет на дистанцию уверенного поражения, его встретят. Не зря ж деды такое количество оружия с собой притащили? Есаул вспомнил, как разговаривал со старшим Коршуном ещё там, на родине:

— Олег Викторович, ты уж это, поспрошай казачков на сколько они насобирались? — дело было в иркутском ангаре, Илья Алексеевич сидел перед расстеленной на столе картой и невесело улыбался. — Ты не думай, я со всем пониманием, и обидеть никого не хочу. Но, если кто шашки фамильные артефактные сломает, да и просто на патронах потратится — должон я это возместить? Я так считаю — должон!

— А и ни хрена вы не должны! — Ещё бы, чтоб Сёма не влез. — Дирижабли чьи? Ваши. А костюмы эти чудесные? Ваши? Да и вообще. Вы слышали как тут некоторые место, занятое в отряде, выкупить хотели?

— Да ну? И за сколько? — удивился Дмитриев.

— Никак продать своё хочешь, а, Олег Викторович? — рассмеялся Сёма.

— Вот ты язва разговорная! Хрена тебе по всей морде, а не место моё! Я ж чисто поинтересоваться уровнем цен…

Да-а, забавные сборы были. А цену компенсации есаулу никто так и не сказал. Обложили матерно, и всё. Но это, конечно, до официального назначения на походного есаула. Там-то все шуточки и зубоскальства закончились, потому как дисциплина!

Звякнул коммутатор.

Связной снял трубку, выслушал торопливое бу-бу-бу и скороговоркой повторил:

— Север докладывает — противник на дистанции огня.

Есаул поморщился. А как же хвалёный щит баронессы? Не сработал?

— Огонь по готовности!

Через несколько минут томительного ожидания вдалеке за деревьями залаял пулемёт и вроде как что-то ещё бухнуло. Началось!

Глава 2

УТРО РАЗВИВАЕТСЯ БОДРО

ВОТ И ПОГОВОРИЛИ

Южная Моравия, лес у госпиталя

25 января 1948 года, около восьми утра

Аркадий

Как только пошёл разговор, я понял, что можно было не волноваться. Рация шипела и хрипела почище кадавра. Командир второй группы проглотил наживку, как голодный окунь. А вот командир третьей начал что-то подозревать. Тогда я, повернув к себе рацию, сказал:

— Можете сидеть там и дальше караулить санитарные повозки. Но барыш мы поделим только на две команды! Отбой! — на это моего примитивного итальянского хватило.

Зуб даю, примчится так, что пыль будет столбом стоять.

На то и расчёт!

Я накинул шкуру и коротким взмахом когтей снёс головы обоим италийцам. Нет, не потому что хотел пафосно сказать напоследок: «Вы оба мне бесполезны». Просто после тех сожжённых деревень и городков, что я видел, положил себе правило: полосатых в плен не брать. Мне они и кадаврами не нужны. Потому поднятым мертвякам объявил:

— Всем! Умрите последней смертью.

А сам потрусил в сторону приметной развилки. Хотелось бы какую-нибудь группу встретить пораньше.

НА ПОДХОДЕ

Нижняя Австрия, лес Клостервальд, северное направление

Время то же

Саня Маркушкин

— Ты смотри какие бравые! — восхитился Саня и привычным движением упёр приклад в плечо. Прямо напротив их позиции посреди поля разворачивался отряд противника. И делали это цивилизаторы как бы не быстрее и слаженнее, чем казаки на высадке. Несколько автомобилей (похоже, бронированных) замедлились в полутора километрах, выпуская из задних люков пехоту.

— Чёт до хрена их. — Володя приложился рядом.

За предутренние часы они уже и окопались, и замаскировались, и почистились, и даже позавтракать успели. Потом ещё раз замаскировали свой окоп, так, что даже въедливый Шаманов не нашёл, к чему придраться. А он искал. По-любому искал. Тока ничего не обнаружил. В смысле — не смог найти их окопчик. Это уж когда показали, вот тогда проникся.

А пока они лежали вдвоём под чахлым кустом местного клёна и старательно считали солдат противника.

— Чего «дохрена»-то? — проворчал Саня. — Нормально. Три грузовика, да человек по тридцать в каждом…

Их-то «Алтай» стоял в лесу замаскированный. Пока только как склад БК. «Ничё-ё, скоро покатаемся!»

— Я к тому, что по рации сказали, их четыре отряда подходит. Ежели в каждом по столько?

— Ага, главная мысля — где мы их хоронить будем? — хохотнул Саня.

— Вот же, опередил меня! — ответно рассмеялся Володя.

Оно конечно, ни в каких уставах не написано, как в сто рыл воевать против четырёхсот, но казачков это совершенно не смущало.

Для начала, тот же Шаманов со своим взводом выложил затейливый узор минами, на который и пёрли сейчас «цивилизаторы». Причём не простые мины, а те новейшие, которые срабатывают только тогда, когда сапёру будет нужно. Как говорил дядька Шаманов:

— Удивим до полного удовлетворения!

Это не считая доработанного после Бидара миномёта, что ждал своего часа позади в лесу. Так что их небольшое отделение готовилось встретить врага не со страхом, а даже с неким предвкушением.

Негромко звякнуло. Володя приложил к уху гарнитуру.

— Да, приняли!

— Чего там?

— Наступают одновременно. Огонь по готовности.

— Решили разом лес взять? — понимающе кивнул Саня. — Слу-ушай, а мне тут мысля пришла. А они ж за младшим Коршунёнком пришли? Значит о том, что мы тут, они не в курсях?

— Хорошо было бы. Ждём, когда подрываться будут, или как?

— Вначале, я так думаю, грузовики бы гробануть, чтоб не ушёл никто. Чтоб, понимаешь, укусить побольнее…

— Да-да, твоей чавкой укусить, там вообще ничего не останется… — усмехнулся Володя.

— Иди ты, балабол! Ты