Системный рыбак 18 - Сергей Шиленко

Системный рыбак — 18

Глава 1

Первым в моё ресторан зашёл Ул’мех, опираясь на обломок сталагмита. За ним вошла Верена, всё ещё с линзой, а Тар’гому пришлось пригнуться под козырьком. Ученики вскочили. Рокан попытался склониться до земли по обычаю стражи, но за стойкой не хватило места, и он сложился, насколько смог.

— Сиди, — послал Ул’мех, и было непонятно, кому.

Он прошёл к стойке, посмотрел на кучки жетонов, на дощечку Бурти, на три остывшие плиты, на Рида. На Риде задержался.

— Верена доложила, и Круг её выслушал, — сказал он. — Все трое сами повторили нужный эффект во время работы. Условие выполнено. Кухня и дом остаются тебе. Испытание закончено.

Я кивнул и выдохнул. Чёрт, как же я вымотался. За стойкой остались вытертые дорожки, рядом остывали три плиты, а в стене блестела жила, которую нельзя царапать. Завтра переставлю чан ближе к двери, потому что так удобнее. Так думают о своём.

— Остальные ограничения остаются прежними, — добавил Тар’гом от двери. — Наверх ты один не выходишь, а тайные помещения для тебя закрыты.

— Понимаю.

— Круг решил дать тебе ещё кое-что. — Ул’мех посмотрел мне в глаза. — Ты принёс городу много пользы, поэтому мы допускаем тебя к обучению Пустоте. С завтрашнего дня ты можешь заниматься с наставником, сидеть на площадке за рынком со всеми и читать начальные трактаты об удержании Пустоты. Их тебе выдадут.

С первого вечера у ворот я шёл к этой фразе. Месяц голодных гор, линза, котлеты на пороге, корень из ила, ловчие у ручья. И вот Ул’мех произнёс её в пустом зале, между грязным чаном и кучками жетонов. Ладони вспотели, и я сунул их в карманы. Ул’мех выдержал паузу. Сейчас будет оговорка.

— Разрешение ещё не результат. Верена живёт с нами двенадцать лет и за это время принесла Гроту много пользы. Удерживать Пустоту в себе она так и не научилась.

— Так и есть, — сказала Верена без всякой обиды. — Людям она даётся плохо. Мне не далась совсем.

Знаю. Она сама рассказала мне это за нашим первым завтраком. Поэтому к разрешению я шёл без иллюзий. Я уже ел Пустоту, и струна отзывалась внутри, а от местной рыбы дно морей дрожало. Значит, часть меня принимала эту силу. Осталось выяснить, какая часть и каким способом. За одно занятие такие вещи не расковыряешь.

— Когда первое занятие?

— Завтра утром. Наставник сам придёт сюда.

— Я буду готов.

Ул’мех кивнул и повернулся к выходу. Почесав Рида за ухом, потому что договор есть договор, Верена вышла следом.

Тар’гом уходил последним и на пороге коснулся моего плеча древком копья. Здесь так здороваются с теми, кто идёт в один отряд. Впервые меня так приветствовал один из его стражей перед выходом за корнем, когда мне ещё велели падать за камень по команде. Сегодня древко коснулось плеча на пороге моей кухни. Такое приветствие предназначалось своим.

Я кивнул ему в спину, и он этого, конечно, не видел.

Дверь закрылась.

Рокан и Бурти переглянулись. Тэй’ла молча начала собирать со стойки жетоны в миску. Рид зевнул.

Свой дом. Своя кухня. Первые деньги в миске за стойкой. Больше месяца назад я шагнул с террасы в дымку, не зная, есть ли внизу дно, а сегодня у меня было утро, к которому нужно подготовить вопросы.

Я пошёл записывать вопросы, оставив ученикам уборку.

* * *

Тем же вечером. Западные долины, город на жиле.

Кузни на нижних уступах города работали днём и ночью. Под стук молотов Хаш засыпал с детства. Наверху люди, должно быть, так засыпали под дождь.

Сегодня он не спал уже третьи сутки. Он стоял на коленях на горячем полу в зале Лорда, а рядом сопел в пол Урм, единственный, кто вернулся с ним от ручья. Предки выложили пол металлом из жилы, на которой поставили город. Металл часами держал жар, и Лорд любил принимать доклады, заставив провинившихся стоять перед ним на голых коленях.

Лорд сидел у стены и ел мясо гончей. Пленных в загонах больше не осталось: вся их кровь ушла в закрытую верховыми дыру, а за последний год та потребовала вдвое больше прежнего и всё равно не открылась. Гончих кормили добычей ловчих, а ловчих самими гончими. С каждым сезоном пищи на всех оставалось меньше.

— Четверо вышли с тремя гончими, — сказал Лорд, дожёвывая. — Вернулись двое, без добычи и гончих. Волокуша пустая. Ну, говори.

Хаш рассказал про отряд мохнатых у ручья. Их было шестеро: четверых положили, а двоих уже собирались связать. Потом с гребня спустился человек, а с ним ещё один мохнатый в боевой форме.

— Человек? — переспросил Лорд. — Верховой?

— Верховой. С копьём о пяти зубьях и с огнём. Огонь фиолетовый. Коснулся морды гончей и сжёг её одним касанием.

Лорд перестал жевать, но не поднял глаз.

— Дальше.

— Кар’р покрылся кровавым панцирем и пошёл на него. Человек ударил его копьём в грудь, и…

Хаш замолчал. Подходящего слова так и не нашлось.

— Воронка, господин, — сказал Урм вместо него. — Чёрная, по ней багровые жилки, прямо вокруг зубьев. Она вытянула из Кар’ра всю кровь. Панцирь стек с него красными ручьями, и Кар’р повис сухим. Две секунды, господин. Он высох за две секунды. Потом человек пробил Сета под колено и высушил той же воронкой, ещё быстрее. На Сете панциря не было.

Лорд разжал пальцы. Кость упала к его ногам, покатилась по металлу, и Хаш вздрогнул от стука. Лорд смотрел на Урма. Потом он встал.

Прежде Лорд лишь дважды поднимался с места во время докладов Хаша, и оба раза кто-то умирал. Хаш торопливо склонился, ткнулся лбом в горячий пол и прикусил губу, удерживая стон. Рядом Урм заскрёб по металлу пальцами.

Лорд подошёл к ним. Металл под коленями раскалился ещё сильнее, и Хаш почувствовал запах собственной горелой кожи. Он зажал рот ладонью. Только бы позволил ещё что-нибудь сказать.

— Покажи мне посылом всё, что видел, — сказал Лорд Урму.

Урм послал. Вчера и сегодня Хаш уже принимал этот образ, и каждый раз в нём высыхал Кар’р.

Лорд стоял над ними долго.

— Это Багряный Разлом, — наконец сказал он. — И