Системный рыбак 18 - Сергей Шиленко

Хаш слышал название этой техники раньше только раз, в песне о старших, которые ушли наверх и не вернулись. Урм рядом перестал сопеть. Секунду назад они были двумя ловчими, которые потеряли добычу и двоих своих, и за это полагалось сгореть на этом полу. Теперь они были двумя, кто видел Разлом и вернулся рассказать.

— Багряный Разлом передают от учителя к ученику, — продолжил Лорд, глядя в стену. — Без наставника такую технику не освоишь. Учитель должен быть старше меня. У людей наверху Разлома быть не может. Значит, кто-то из старших выжил. Или поднялся кто-то похуже.

Он повернулся к Хашу.

— Лицо запомнил?

— Запомнил, господин. Тёмные волосы, худой. Место боя тоже знаю.

— Найдите его и возьмите живым. Огнём его не жгите и кровь не выпускайте. Петлю на шею тоже не накидывайте. Доставьте целым. Мне нужен его учитель, а мёртвые имён не называют.

Хаш склонился до пола.

— На месте боя следов уже нет, — сказал Урм. — Мохнатые всё затирают, а гончие по сухому камню запах не берут.

— Гончие не берут, — согласился Лорд и хлопнул в ладони.

Из темноты за спиной Лорда вышел следопыт. Хаш узнавал его даже издали по узкому телу и длинным рукам. Глаза следопыт обматывал тряпьём, шею прятал в высокий ворот.

За ним на цепи шла гончая, каких в загонах не держали. Она была меньше обычной, с белой гривой, а по хребту не бегали искры.

Гончая замерла с поднятой мордой и втягивала воздух над камнем.

— Кровь ей не нужна, — сказал Лорд. — Она чует, где по камню прошла сила, даже когда та давно рассеялась. Мохнатые затирают запах, а про это они не знают.

Гончая в этот момент повернула морду к Хашу и потянулась носом к его запястью, где три дня назад треснула костяная пластина рывка. Хаш невольно отвёл руку. От пластины ничего не осталось, а гончая всё равно чуяла след её силы.

Лорд посмотрел на следопыта.

— К следующей ночи я хочу знать, каким путём человек ушёл из долины. Где он сидит, пока не важно. Найдите путь, а дальше я решу сам.

Следопыт склонил обмотанную голову, дёрнул цепь и пошёл к выходу. Хаш и Урм поднялись и двинулись за ним. От обожжённых колен ещё шёл дым.

У ворот города следопыт остановился, и гончая с белой гривой подняла морду выше.

Она смотрела на восток, туда, где за хребтом лежал ручей с тремя мёртвыми гончими.

Потом она стремительно пошла вперёд, и цепь натянулась…

Глава 2

К утру я сократил список вопросов к наставнику с двадцати двух до восьми: вычеркнул всё, что можно выяснить самому или спросить у Верены. Такой шанс на обучение упускать нельзя. Оставшиеся вопросы я нацарапал угольком на дощечке. Как Пустота входит в тело и почему из еды я её усваиваю, а из воздуха нет. Куда девается та часть, которую я не усвоил. Отдельно: что чувствует детёныш, собирая свой первый сгусток. Остальное по сути своей уточнения.

С такой шпаргалкой не стыдно встречать любого наставника.

Кухня внизу жила уже без меня. Рокан чистил клубни, складывая их в воду, как я учил. Бурти, гремя горшками, пересчитывал заранее отмеренные порции соли. Я пустил под плиты ровную нить Пламени, а Тэй’ла проверяла ладонью, прогрелся ли первый камень. Рид разлёгся посреди стойки на правах живого контролёра.

— Торгуете сегодня сами, — сказал я. — Лимит помните?

— Шестьдесят порций, по две в руки, — отозвался Рокан, не отрываясь от клубня.

— А если придёт кто-нибудь из Круга? — Бурти поднял голову от горшков.

— Кругу тоже две.

Рид зевнул во всю пасть. В переводе с кошачьего: одобряю, проваливай наверх.

Наставник пришёл, когда деревья над улицей разгорелись в полную силу и у входа начала собираться первая очередь. Старик мехового народа был на голову ниже Тэй’лы. По серой шерсти шли мелкие рыжие пятна, словно на речной гальке. За спиной он нёс плоский короб. Сняв его обеими руками, старик осторожно, без стука поставил короб на пол. Пальцы на миг задержались на крышке. Значит, нёс что-то ценное.

— Кас’дан, — представился он медленным посылом, разделяя слова долгими паузами. Так говорят с детёнышем, который только учится ловить посылы. — Круг велел мне учить тебя.

Из короба он достал стопку тёмных пластин с выдавленными знаками. Стоило приложить ладонь и провести по знакам, чтобы пластина отдала записанный в ней посыл. Местные книги, только вместо чернил чужой голос.

— Вот начальные трактаты об удержании. Теперь они твои.

Я поблагодарил, прихватил дощечку с вопросами и увёл наставника наверх, в комнату отдыха, подальше от очереди и кухонного шума.

Первое упражнение выглядело обманчиво простым. Выпрямить спину. Дышать от живота. Раскрыть ладонь и позвать Пустоту тем же движением, которым пускают воду в жиле гриба: мягко, снизу вверх. Показывая упражнение, Кас’дан за несколько секунд собрал над ладонью серый сгусток размером с орех. Сгусток повис, покачался и растаял по его воле.

— Теперь ты.

Я выпрямил спину. Дышал от живота. Звал.

Внутри Пустота отзывалась, тут никаких сомнений: после завтрака знакомая струна ещё гудела где-то на дне морей. Но над ладонью увы не было ничего. Даже намёка на дрожь воздуха.

— Ты зовёшь горлом, — терпеливо поправил Кас’дан. — Зови животом.

Позвал животом. Пусто.

— Представь, что вытягиваешь нить из шерсти.

Потянул. С тем же успехом можно тянуть нить из лысого колена.

Кас’дан не раздражался. Меняя упражнения одно за другим, он без спешки возвращался к каждому по кругу. За свою жизнь старик явно объяснил это тысячу раз. Начал он с дыхания через счёт, потом перешёл к зову кончиками пальцев. Под конец в ход пошла вода в миске. Я повторял каждый шаг без отсебятины. Уж что-что, а учиться я умею: на кухне того, кто на второй день путает соль с сахаром, до плиты не допускают.

К концу второго часа вода в миске ни разу не шелохнулась от моих усилий, а над ладонью так ничего не появилось.

Опустив руки на колени, Кас’дан долго смотрел на меня тёмными глазами без белков. В ни ни раздражения, ни жалости не появилось.

— Я учил три поколения детёнышей, — сказал он наконец. — У любого из них к концу первого дня был хоть какой-то сгусток. Пусть расползался или капал, но