Не злите бабу Клаву, или Каждому дракону по тыкве! - Ольга Ивановна Коротаева

Владыка остановился и некоторое время буравил фанг странным взглядом, будто смотрел сквозь неё. А потом опустил голову, и у меня шею сковало льдом. Я могла поклясться, что дракон чует меня и ребёнка!

— А ещё сегодня вы можете приобрести уникальное угощение, — не сдавалась Отония и подхватила одну из оставшихся коробочек. — Конфеты, рецепт которых, казалось, был навсегда утерян… Но мне удалось купить его у старого мурзушского отшельника, который живёт высоко в горах. Там, куда даже цакхи не поднимаются! Попробуете?

Сунула коробку в руки брюнета.

— Хм, — принюхавшись к содержимому, владыка мгновенно утратил интерес. — Похоже, я ошибся. Заплати им, Локкар.

И направился прочь, а я, выглядывая из-за фанг, с замиранием сердца наблюдала, как брюнет одну за другой поедает тыквенные конфеты. Его спутник бросил Отонии звякнувший мешочек и поспешил следом за владыкой.

Фанг развязала тесёмку, заглянула внутрь и присвистнула. А потом посмотрела на меня и прошептала:

— Дорогая сестра, прости, что не узнала тебя после долгих лет разлуки!

Невольно улыбнувшись, я ощутила, как спадает странное оцепенение, и я могу спокойно двигать руками и ногами. Нэхмар помог мне подняться, а Отония передала мешочек, предварительно отсыпав из него немного монет.

— Часть заберу себе, — объяснила она и подмигнула: — Ведь это я продала твои конфеты. А на остальные выкупим место фанг Гееры. Ещё шатёр нужно будет починить, там всё сломано, но это быстро окупится. Вот увидишь!

Я не возражала, ведь теперь, когда появилась «сестра», в моём происхождении никто не усомнится. Дочь короля Метэлла погибла, а на рынке будет торговать фанг Клава. Владыка Лэйна разрушил жизнь принцессы, зато мне подарил надежду на будущее. Сам не зная!

Глава 14

Пять лет спустя И снова я куда-то падаю, но уже не волнуюсь и не боюсь. Там, далеко внизу, меня ждёт уже привычное... непонятно что. Я лечу на встречу, и сердце замирает в груди, как когда-то в молодости перед первым свиданием.

Впрочем, сейчас я снова молода, но не так наивна, как раньше. Поэтому готовлюсь к встрече с неизвестным, но невероятно притягательным мужчиной, заранее продумывая все вопросы.

Женат или разведён? Дети есть? Сколько платите алиментов? А сколько зарабатываете? Живёте с мамой? Улыбаюсь, отмечая, что ледяные пальцы, сжимающие грудь, постепенно отпускают, и становится легче дышать.

Смотрю вниз и прикидываю, сколько мне ещё падать. Живое пространство вокруг дышит привычным темным пламенем, которое с каждой секундой становится всё жарче. За пять лет уже изучила этот странный навязчивый сон вдоль и поперёк. Научилась даже контролировать свои эмоции и рассчитывать время.

Вот сейчас я и сама становлюсь огнём, и полёт замедляется. Аккуратно встаю на ноги и поднимаю голову, глядя на широкую мужскую спину. Затаиваю дыхание, готовясь к приступу неконтролируемой паники и ужаса.

Когда накрывает, глубоко дышу, и страх медленно тает, тогда иду к незнакомцу. Раньше я могла лишь плавать в этом пламени, но это было раздражающе медленно. Сначала я научилась стоять, а потом и шагать. Поначалу было ощущение, что я иду в воде, но с каждым годом двигаться становилось всё проще и проще.

И хоть мне никогда не удавалось дотронуться до мужчины, я не отчаивалась, ведь каждый раз он становился чуточку ближе. Вот и сейчас я продвигаюсь ещё на один-два миллиметра дальше, чем в прошлый раз…

— Нэхмар!

Я подскочила, мгновенно пробуждаясь ото сна, и прижала ладонь к груди, из которой сердце, казалось, собиралось попросту выскочить. Завертела головой: что происходит?

— Выходи, паршивец, или я пожалеешь, когда я сам тебя найду! — прокатился утробный рык.

Тут я облегчённо выдохнула и иронично покачала головой. Всё как всегда! Ничего нового. Поднявшись с кровати, быстро застелила постель и, напевая, подошла к тазику с водой. Тщательно умывшись, расчесала свои длинные волосы, радуясь их густоте и шелковистости.

Я уже привыкла к новому телу, молодому и полному сил, но никогда не забывала о своей прежней жизни. Зная, что время быстротечно, не уставала благодарить высшие силы за необыкновенный подарок и наслаждалась каждым движением без боли, любым, даже самым незначительным, доказательством свежести и юности.

— Нэхмар, где ты прячешься, грязный старикашка?!

От крика даже задребезжали стёкла, и я решительно отложила расчёску. Подбежала к окну и, распахнув его, высунулась по пояс.

— Воглуг! — рявкнула на старшего из троицы цакхов, что сейчас переворачивали двор в поисках юркого Нэхмара. — У тебя и так штрафов больше, чем восьмерины на десять лет накопилось. Хочешь быть проданным в утеху какой-нибудь увядающей красотки? Так я тебе это мигом устрою!

Цакх тут же присмирел и попытался пригладить волосы, вставшие дыбом от гнева. Неловко поклонился и пробормотал:

— Прости, фанг Клава. Но этот мерзкий старикашка…

— Штраф две серебрушки за сквернословие, — ледяным тоном перебила я.

— Но раньше была одна серебрушка! — защищая брата, возмутился Лагдум.

И лишь Гэрхей не спешил вмешиваться. Третий цакх давно сообразил, что молчание — золото, и, в отличие от братьев, уже скопил приличную сумму денег. Свою долю восьмерины он сразу отдавал мне под проценты, и старшие братья не могли отобрать её, когда требовалось покрыть карточный долг.

Я же выпрямилась и, сложив руки на груди, выгнула бровь. Напомнила:

— Ты дважды обозвал моего отца!

— Вообще-то трижды, — пылко возразил Воглуг.

— Тогда три серебрушки, — хищно улыбнулась я, а цакх хлопнул себя по лбу.

Зато перестал ругаться и вообще притих, не желая быть проданным. Лагдум, неловко потоптавшись, потянул брата в сторону ворот:

— Обойдём тыквенное поле? Вчера я видел неподалёку каких-то людишек. Вдруг воры?

— Да кому нужны тыквы? — проворчал старший, но всё же двинулся за Лагдумом.

Младший Гэрхей молча присоединился к братьям, и цакхи покинули двор. И только тогда Нэхмар высунулся из своего укрытия. Убедившись, что бывшие разбойники не вернутся, выбрался из мешка, один из тех, в которых мы обычно храним урожай, и помахал мне:

— Доброе утро, дочка! Спасибо за помощь!

— Что на этот раз? — вздохнув, поинтересовалась я.

— Да как всегда, — беспечно отмахнулся Нэхмар. — Жалоба на столе в твоём кабинете.

— Сколько? — обречённо поинтересовалась я.

— Два золотых, — сообщил он, аккуратно сворачивая мешок в рулон.

— Может, на самом деле продадим Воглуга, пап? — прикрыв глаза ладонью, скорбно простонала я.

И сама толком не поняла, когда стала воспринимать Нэхмара, как отца. Поначалу считала другом и ровесником, но мужчина так искренне заботился о нас с Милой, что на самом деле стал моим папой. Но если бывший садовник с самого начала относился ко мне, как к дочери, то цакхи принесли немало хлопот.

— А как же