Эпоха Титана 4 - Артемий Скабер

Я повернул голову к нему:

— Они прорвались⁈ — выдохнул он, не открывая глаз.

Голос дрожал. Весь он дрожал: руки, ноги, спина.

— Нет, — ответил я. — Это наши дебилы воюют с воздухом, и пока воздух побеждает.

Саша моргнул, посмотрел на меня. Не сразу понял, потом до него дошло. Лицо исказилось — смесь ужаса и недоверия.

— Что?

— Никто не атаковал, — сказал я чётче. — Они сами себя перестреляют, если не остановятся.

Стрельба продолжалась ещё минуту, магазины начали пустеть. Очереди стали короче, реже, вялее. Затворы щёлкали, патронов не хватало. Кто-то перезаряжался дрожащими руками, слышал как магазины падали на валуны. Кто-то орал, кого-то рвало. Запах пороха смешался с запахом крови и блевотины. Гадкая вонь.

Наконец наступила тишина. И тут же вспыхнули стоны раненых, они заполняли пространство. Звали на помощь, хрипели, захлёбываясь кровью.

Шарканье ног по породе — раненые пытались отползти, найти укрытие, уйти от боли. Я поднял голову, прислушиваясь к окружающему пространству. Осмотрелся насколько позволяла серая завеса.Видимость чуть увеличилась, возможно до пяти шагов. Тепло от выстрелов разогнало серую пелену, сделало её менее плотной. Теперь можно было различить больше деталей.

Вокруг валялись фигуры в форме СКА и аномальщиков. Одни неподвижны: руки раскинуты, ноги подогнуты, головы запрокинуты. Другие шевелятся, дёргаются, пытаются подняться или хотя бы перевернуться. Третьи ползут по-пластунски, оставляя за собой кровавые следы на породе.

Один парень лежал в семи шагах от меня. Совсем молодой, может быть восемнадцать лет, у него половина лица снесена пулей, кость и мясо видны. Кровь тёмная, почти чёрная.

Дальше, в сером, кто-то рыдал. Я поднялся на колени, потом на ноги. Проверил себя на раны. Царапина на щеке, ссадина на плече от осколка.

Мои все лежали рядом кучкой, никто не шевелился. На секунду меня кольнула мысль — может, попало кому? Но потом старик закашлялся в кулак, и я понял — живы. Просто боятся подниматься.

— Вставайте, — приказал я негромко.

Они шевельнулись. Сначала один поднял голову, огляделся, потом второй, остальные следом. Поднимались медленно, будто проверяя — а вдруг снова начнётся стрельба? Сначала на четвереньки, потом на колени, потом уже на ноги.

Колени подгибались у всех, руки тряслись так сильно, что автоматы в них ходили ходуном. Лица бледные, губы синие. Старик кашлял беспрерывно, согнувшись пополам, держась за грудь. Пацаны переминались с ноги на ногу, не в силах стоять ровно. Один из них обоссался, тёмное пятно расползлось по штанам, но ему было всё равно. Ловцы молчали, просто стояли и смотрели в землю.

Саша поднялся последним, с трудом. Схватился за автомат как за спасательный круг, прижал к груди. Дышал тяжело, ртом, как после долгого бега. Лицо мокрое — то ли от пота, то ли от слёз, то ли от дождя, который моросил всё это время.

Альберт уже стоял в стороне, опираясь на валун. Закурил сигарету. Руки у него не дрожали, в отличие от остальных. Лицо каменное, непроницаемое. Затянулся глубоко, выдохнул дым струёй вверх. Только желваки на скулах ходили мелко, выдавая напряжение.

— Ублюдки… — хмыкнул он. — Мы ещё тварей не увидели, а уже им сами подношение сделали.

— В круг, — скомандовал, не давая этой мысли осесть в умах остальных. — Спинами друг к другу, стволы вверх, на сорок пять градусов. Смотреть на стены.

Они выполнили. Страх заставляет слушаться того, кто знает, что делать. Круг сомкнулся за несколько секунд. Автоматы подняты под углом вверх, глаза устремлены на скалы, которые виднелись сквозь серость тёмными громадами.

Я обошёл круг снаружи, проверяя позиции. Старик прикрывал северное направление, трясясь всем телом, но держал автомат крепко. Пацаны стояли спина к спине, поддерживая друг друга. Ловцы заняли фланги. Саша пристроился последним, замыкая круг.

— Володя, — Альберт подошёл ближе, не выпуская сигарету изо рта. Затянулся, выдохнул дым в сторону. — Что там?

Посмотрел вверх, туда, где скалы тонули в сером. Не видел ничего конкретного, но чувствовал. Магия земли всё ещё резонировала слабым эхом в теле. Они там, должны быть там и много.

Указал направление, Курпатов кивнул медленно, поморщился. Посмотрел вверх вслед за мной, прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь серую пелену.

— Они на стенах. Прямо над нами.

— Сколько? — спросил он.

— Не знаю, — честно ответил я, качая головой. — Десятки, может, больше.

Он снова кивнул, затянулся сигаретой.

— Хреново, — буркнул он. — Совсем хреново.

Я подошёл к Саше, остановился рядом. Мясоедов всё ещё дрожал всем телом, но держал гранатомёт крепко, обеими руками. Нашёл всё таки, а то я переживал что он его потерял.

— Саш, — сказал я негромко, положив руку ему на плечо.

Он вздрогнул от прикосновения, дёрнулся, но не отстранился.

— Видишь вон тот выступ? — продолжил я, указывая рукой в серость. — Справа. Где скала темнее остальных?

Он посмотрел в указанном направлении, прищурился, вглядываясь в серую пелену. Несколько секунд всматривался, потом кивнул неуверенно.

— Вижу, — прошептал хрипло.

Голос сел от крика или от страха.

— Сорок шагов до него, — прикинул я на глаз. — Пульни-ка туда. Сейчас, не думай, просто стреляй.

— Но там… — начал он, замялся. — Там же ничего нет. Только скалы.

Я посмотрел ему в глаза.

— Стреляй, — повторил медленно.

Саша облизнул потрескавшиеся губы, сглотнул с трудом. Поднял гранатомёт к плечу, уперев приклад в ключицу. Прицел плясал, описывая круги. Дыхание сбивалось, грудь вздымалась. Он закрыл один глаз, сфокусировался, задержал дыхание, пытаясь стабилизировать руки.

И нажал на спуск.

Выстрел. Отдача. Снаряд вылетел из ствола и полетел, оставляя за собой лёгкий дымный шлейф. Долетел до скалы за пару секунд, ударился точно в выступ, который я указал, и взорвался.

Вспышка оранжевая осветила серость на мгновение, превратила её в светящееся облако. Грохот взрыва ударил волной, отразился от стен ущелья многократным эхом. Осколки снаряда разлетелись во все стороны, посыпались на землю железным градом. Куски породы полетели следом, кувыркаясь в воздухе.

И скала закричала.

Нечеловеческий вопль разорвал тишину. Высокий, пронзительный, полный боли и ярости одновременно. Звук был такой силы, что я почувствовал его не только ушами, но и кожей. Вибрация прошла по телу волной, заставила кожу покрыться мурашками.

Кусок породы размером с человека отвалился от стены, покатился вниз, набирая скорость. Грохотал по выступам, сбивая мелкие обломки. Из трещины, что образовалась на месте выступа, хлынула чёрная