X-COM: Первый контакт - Денис Грей

Илья не успел опомниться: в одно мгновение он стоял, а уже в следующее — упал! Он даже не успел увернуться от удара этого существа и шлепнулся на землю, при этом сильно ударившись спиной о край забора.

Существо нависло над ним, издавая звуки, похожие на птичий клекот, периодически прерывающиеся змеиным шипением. Внезапно острая боль пронзила плечо. Мартышка, или то, что некогда ею было, мгновенно укусила Илью за плечо, вцепившись в его руки своими лапами. ППШ, выбитый из рук, полетел в сторону, зазвенев о сломанные доски забора.

Илья, не желая сдаваться, рванулся назад, стремясь освободиться от хватки этого существа, и у него получилось! На самом деле хватка была так себе. «Слабовата гадина!» — понял Илья, и это придало ему уверенности.

Непонятное существо, как будто уловив его мысли, напрягло свою массу и разинуло пасть, готовясь к следующему нападению. Илья почувствовал, как адреналин захлестывает его, заставляя сердце биться быстрее.

Тянуться к кобуре, где покоился его табельный ТТ, времени не оставалось. Поэтому он, не найдя никакой другой идеи, со всей силы нанес удар кулаком в мерзкую морду противника.

Удар, удар, а затем еще и еще! Илья бил в морду это существо, пока оно не ослабило натиск и, завалившись на бок, не обмякло. Затем Илья с трудом встал на ноги. Его дыхание было тяжёлым, а рука отзывалась болью. На снег капала кровь.

«Кулак разбил…» — Илья в сердцах сплюнул.

Мартышка лежала на боку и не шевелилась. Вокруг было тихо. Видимо, бой уже закончился, однако бойцы еще не подтянулись к командиру. А может быть, их уже и не было в живых.

Подойдя ближе, Илья ногой перевернул существо навзничь. На него уставились огромные, словно вытянутые блюдца эллипсы глаз.

— Что за образина… — Петр Ефимович первый подошел к Илье и стал рядом с телом лежащего без сознания существа. — Никогда такого не видывал!

— Я тоже. — Илья вытер кулак о штаны.

— Чем вы его так? — лейтенант пнул существо ботинком. На его страшной морде разливалось темное пятно гематомы.

Илья молча показал окровавленный кулак.

— Вот это по-нашему! — Петр Ефимович одобрительно покачал головой.

— Сам-то как? — Илья указал на его руку.

— Ай, царапина… — Петр Ефимович отмахнулся. — Бывало и похуже!

— Парни чего?

— Живы! — лейтенант улыбнулся. — Все живые. Ранены только маленько, кто в руку, кто в ногу. Легкое в основном! Они там еще двоих этаких укокошили. — он указал на существо. — Шустрые, заразы…

Новость Илью порадовала. Хорошо, когда все живы. Да еще и отбились, получается. Парням надо будет благодарность объявить. Обязательно!

— Илья Андреевич, а что с этим делать? Живой вроде! — лейтенант прервал мысли Ильи.

— Живой. — Илья кивнул. — Связать его и в машину. Будет нашим дознавателям язык. Надо же узнать, кто такие, чего они, да откуда.

— Правильно! — согласился Перт Ефимович. — А вдруг он русский язык не знает?

— У наших научится. И по-русски, и даже по-китайски заговорит, как миленький!

Сказав это, Илья внезапно почувствовал, как земля уходит из-под его ног. Стало плохо. Он хотел было присесть, чтобы не потерять равновесие, но вместо этого упал на землю и потерял сознание.

Глава 4. Горизонт событий

Чудесный солнечный день. Несмотря на утренний морозец, солнышко сегодня радовало. Ветер, как искусный дирижёр, разогнал серые облака, которые прежде заволокли небо, и теперь в воздухе витала свежесть, пробуждающая всё живое. Деревья, облачившись в зимние наряды, буквально сияли великолепием. Их снежные покровы искрились на свету, словно миллионы мелких бриллиантов, выставленных на витрине природной лавки. Ветки, укрытые пушистым снегом, покачивались, радуясь солнцу, даже позабыв о тяжести своих плотных белых одеяний.

На улице, в парках и на многих детских площадках начали собираться дети, полные радости и энтузиазма, с санками и лыжами, готовые кататься по накатанному снегу целый день напролет. Их задорный смех разносился повсюду, как мелодия, наполняя воздух жизнью, а сердца взрослых — воспоминаниями о некогда прожитых моментах беззаботного детства. Пригретые солнечным теплом птицы, расправив свои крылья, парили над дворами, словно радуясь свету и теплу этого чудесного дня.

Во двор центральной городской больницы с величественной неторопливостью въехал новенький автомобиль ГАЗ-М-20 «Победа». Его черная окраска, словно ночной небосвод, блестела под лучами полуденного солнца, отражая кристальную чистоту и непривычную гладкость линий кузова. Этот роскошный экземпляр, словно эмблема времени, олицетворял стиль и мечту об уюте послевоенной жизни. Каждый изгиб машины, каждая сверкающая хромом деталь вызывали восхищение и интригу, создавая ауру загадки вокруг своего появления в таком обыденном месте.

По двору, наполненному множеством посетителей и случайных прохожих, пронесся тихий шепот, когда их взгляды скользнули по этому блестящему гостю. Казалось, сам воздух наполнился электричеством. Этот автомобиль был не просто рядовым. В этом городе он олицетворял власть, а тот, кто сидел на пассажирском сидении, напрямую гарантировал спокойствие и безопасность мирных граждан.

Полковник государственной безопасности Народного Комиссариата Внутренних Дел Союза Советских Социалистических Республик Антон Павлович Семрягин вышел из остановившегося прямо у центрального входа черного автомобиля.

Он поправил китель с новыми, недавно назначенными ему погонами, и уверенным шагом направился к центральному входу в больницу. Дежуривший на входе постовой, завидев, кто появился в поле его зрения, вытянулся во фрунт и отдал честь. Антон Павлович кивнул постовому и, пройдя входные двери, поморщился. Нет, не из-за того, что ему не нравилось, когда ему козыряли. Болела нога. Глубоко засевший осколок, полученный еще в 44-м, иногда давал о себе знать.

Дежурная медсестра, миниатюрная кареглазая девушка лет двадцати пяти, в белом халате и накрахмаленном чепчике, из-под которого выглядывал непослушный локон черных как смоль волос, встретила его в фойе и провела к отдельной палате, расположенной на втором этаже и предназначавшейся только для особых пациентов. Она терпеливо ждала, пока Антон Павлович, хромая и припадая на левую ногу, в которой был надоедливый осколок, поднимется по ступенькам.

— Ну как он? — спросил медсестру полковник, осиливший последнюю ступеньку. Они прошли небольшой коридор. Следом был тамбур и две двери, ведущие каждая в отдельную индивидуальную палату.

— Лучше. — сестра улыбнулась. — Состояние уже стабильно. Позавчера из Москвы профессор приезжал. Фамилию, правда, не знаю. Не говорили, какая у него фамилия. Вроде как секретно! Даже имени не положено. Он долго им занимался. Анализ крови брал несколько раз. Говорит, никогда ничего подобного не видел! Какой-то уж очень странный, неизвестный науке яд. Он еще формул всяких нарисовал и рецептов понавыписывал. Всех наших провизоров загрузил! Даже на ночь домой никто