Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

Пушкарь взялся за эфес оружия, повернул его вдоль оси и оттянул назад, открыв маленькую, наполненную дымом камеру. Насыпал туда пороху из рожка, забил потуже, после чего вернул эфес на место – и тот раздвинулся, превратившись в небольшой приклад. Пушкарь улыбался во весь рот, словно дисципул-первогодок, удачно провернувший какую-нибудь шалость.

И снова у Гэвина мелькнуло ощущение, что его сумасшествие, по крайней мере наполовину, показное. Сейчас Пушкарь говорил без всяких выкрутасов. Подумав об этом, Гэвин сразу понял, что такая тактика имеет смысл. Пушкарь был человеком эксцентричным, он никогда не мог выбрать нужное слово. В кругу закаленных бойцов, бывших у него под началом, если тебя считают эксцентриком или глупцом, ты быстро становишься мишенью для насмешек. Поэтому ему пришлось сделать из себя полного безумца. При виде безумия люди начинают нервничать, боятся заразиться и держатся на расстоянии – идеальный вариант для капитана, который желает не только продолжать капитанствовать, но и войти в легенды.

– И точно он бьет? – поинтересовался Гэвин.

– Подбил землеройку с четырехсот шагов. И пуля ни на волос не ушла в сторону! Эта магия получше всей той магии, которую ты когда-то называл своей, Гайлуша-гоготунчик!

Пушкарь поднес мушкет к плечу и прицелился в чайку, парившую в двух сотнях шагов от корабля. Дождавшись, пока чайка снизится, он выстрелил… и промахнулся.

– Нет, конечно, эта красотка не делает за меня все, но от этого я ее еще больше уважаю. Она как море: требует от человека выкладываться по полной.

Гэвин, впрочем, не следил за выстрелом. Он разглядывал сам мушкет. На той части ложа, которая обнаружилась после увеличения приклада, виднелись какие-то бугорки и кружочки с делениями, помеченные крошечными рунами. То, что Пушкарь никак их не упомянул, подсказывало, что пират пока что сам не разгадал, для чего они предназначены.

– Можно взглянуть? – спросил Гэвин.

Пушкарь поглядел на него и расхохотался.

– Хоть ты больше и не Призма, Пушкарь не такой глупец, чтобы давать тебе в руки магическое оружие! – Он сплюнул в море, потом взял тряпку и принялся обтирать осевшую на клинке черную пороховую гарь. – С ней надо обращаться очень аккуратно! Это дама опасная, не хуже Азуры.

Он погрузился в свои мысли. «То есть меня вывели на палубу только для того, чтобы Пушкарь мог похвастаться своим приобретением?» – подумал Гэвин. Нет, он не возражал; любая передышка от гребли была более чем кстати. Конечно, было бы приятнее, если бы, пока он отдыхал, по нему не палили из мушкетов, но, как говорится, в нужде выбирать не приходится.

– Какой бы мне запросить за тебя выкуп? – задумчиво проговорил Пушкарь.

«Ага, так ты вывел меня сюда поговорить? Просто не смог удержаться, чтобы не пальнуть мне разок в голову, а сам тем временем думал о выкупе? М-да, возможно, твое сумасшествие не такое уж и притворное…»

– Мой отец считает меня мертвым. Ха, да я сам еще недавно считал себя мертвым!

…И внезапно воспоминание накатило на него, горячее и острое: схватка на палубе, нападение Гринвуди, два клинка на четверых человек… и как он понял, что нет способа спасти Кипа из этой путаницы сплетенных рук и острых углов, кроме как направить острие в собственную грудь.

«И что на меня нашло? Ох, Каррис, неужели я сделал это только для того, чтобы дать тебе повод мной гордиться?»

Но думать о Каррис было слишком мучительно. Она была единственным сгустком цвета в этом потерявшем краски мире.

«А ведь моему отцу был нужен только кинжал!» Похоже, именно это оружие теперь превратилось в меч-мушкет. Как там назвал его Андросс – «Ослепляющий нож»? Одно дело, когда твоему отцу более важны богатство или положение в обществе, нежели собственный сын, это беда едва ли не всех наследников сильных мира сего. Но чтобы отец был готов убить сына из-за какого-то кинжала? Его собственный отец?

– Тот мальчик, – проговорил Гэвин, – что с ним сталось?

– А-а, я выбросил его за борт. В подарок Азуре. Теперь мы с ней квиты! – Пушкарь неприятно улыбнулся. – Так сколько же я за тебя получу, малыш Гайл? О пять адов, я даже не знаю, как мне тебя теперь называть! Дазен? Все равно что разговаривать с призраком.

– Можешь называть меня Гэвином, так будет проще. Выкуп проси любой, какой захочешь. Чем нелепее будет сумма, тем лучше. Он будет тянуть до тех пор, пока его шпионы не подтвердят, что я действительно я. Вообще-то, скорее всего он попытается сорвать переговоры, чтобы ты меня убил, а он потом смог открыть на тебя охоту. Он выставит тебя кровожадным чудовищем, а сам избежит каких-либо обвинений. Видишь ли, Пушкарь, я ему не нужен.

На лице Пушкаря мелькнула улыбка, словно неожиданное препятствие его обрадовало, но маска тут же вернулась на место.

– Но если ты ему нужен не больше, чем чесотка в штанах, с какой стати Пушкарю хлопотать о тебе, как о собственных драгоценных причиндалах?

«М-да, вопрос…»

Впрочем, золотой язык Гэвина уже заработал снова:

– Если ты меня убьешь, ему больше не нужно будет делать вид, будто он хочет меня вызволить. А значит, вместо корабля с сокровищами он сразу пошлет к тебе военную эскадру.

Пушкарь насупился. Он вспрыгнул на планширь и присел на корточки, придерживаясь за ванты одной рукой.

– Ну ладно, ты мне страсть как помог! – Он снова задумчиво сплюнул в море. – Забавные ребята эти ангарцы. Обихаживают своих галерных рабов, как свободных, ты заметил? Холят и лелеют их, словно родных! Лучшим рабам в команде выдают портвейн, кормят настоящей едой, даже пускают к проституткам! Конечно, бывает, что кто-нибудь и пропадает, но в целом команда так работает гораздо лучше. От кормежки люди крепнут. Правда, на них приходится брать больше еды, соответственно, остается меньше места для груза. Зато эта вот маленькая галера летает в два-три раза быстрее любого другого корабля на Лазурном море! Есть пара галеасов, которые при попутном ветре могли бы за мной угнаться, но и тогда, если дело будет в открытом море, я просто поверну против ветра и оставлю их за кормой. Этот самый кораблик прошел через Врата Вечной ночи! Легкий, как пробка, и шустрый, как ласточка! Для пирата ничего лучше не придумаешь, если с добычей нет проблем. Прекрасный кораблик! И только четыре вертлюжные пушки и одна дальнобойная. Это лучшая галера с лучшей командой на всем Лазурном море… – Пушкарь понизил голос до шепота: – И я ее ненавижу! Только одна большая пушка! Одна! Пожалуй, я потребую