Ведьмак 23-го века. Открытая вражда - Владимир Михайлович Мясоедов

с каждым мгновением, но это было ещё далеко не все. Вставший на задние лапы вервольф как-то по особому взмахнул передними конечностями, словно вспарывая своими когтями пространство, и прорезанная в воздухе брешь выпустила две его точных копии, только ажурные и словно бы свитые из молний. Колдовать перевертышам было сложно, очень сложно. Никого бы не удивил оборотень, который кроме самого процесса трансформации во вторую ипостась, ну и связанных с этим побочных эффектов вроде чудовищной регенерации, ловкости и силы, ничего бы больше в волшебстве не смыслил. Однако этого седеющего патриарха Парижской общины с полным на то правом следовало называть истинным магом, и его целеустремленность, позволившую добиться столь значительных результатов вопреки собственной природе, нельзя было недооценивать или не уважать. Однако и Доброслава тоже как волшебница отличалась от подавляющего большинства вервольфов в лучшую сторону и имела чего показать своим европейским сородичам. Повинуясь её воле вода начала конденсироваться из воздух вокруг любовницы Олега, застывая на её могучем теле толстыми пластинами льда, что образовывал примитивные, но все же вполне себе действенные доспехи. А кроме того перед нею возникло некое подобие сделанного из жидкости спрута, чье основное «тело» было размером с большую бочку, а вытянутые в разные стороны «щупальца» достигали длинны в два десятка метров, благо размеры арены позволяли.

— Вода против электричества, — цыкнула зубом Анджела, наблюдая за тем, как соперники медлят, накачивая свои чары дополнительной энергией и стараясь придать им избыточную стабильность, без которой в бой двух крайне живучих, толстошкурых, быстрых и маневренных оборотней от заклинаний толку особо не будет, ибо легким травм ни один из вервольфов не боялся. — Неудачный расклад для Доброславы.

— Ну, они это не специально, просто совпало так, — развел руками чародей. — Что она, что старейшина явно оттачивали свои любимые стихии задолго до этого дня, когда впервые друг друга увидели.

Сотканные из разрядов энергии оборотни ринулись вперед по дуге, заходя Доброславе то ли в тыл, то ли во фланги, в то время как оригинальный старейшина просто и безыскусно рванул в лоб, явно рассчитывая разнести на части созданный соперницей конструкт, который может и мог бы своими объятиями разорвать человека на лоскутки или там бронетехнику переломать какую-нибудь, но главный оборотень Парижа под усилением явно был бы сравним даже не с тяжеым танком, а с целым бронепоездом особой компактности и пушистости…И, вероятно, очень удивился, когда земля под его ногами вдруг осыпалась, открывая глубокий и широкий провал площадью в пару десятков квадратных метров, из-за чего набравший уже неплохую скорость монстр на бегу взял и провалился в большую яму.

Распластавшихся по земле часть жидких щупалец была далеко не всеми конечностями созданного Доброславой псевдоспрута. Ничуть не меньше водяных жгутов, оказывается, отходили от основного тела её конструкта под землю. И незаметно для всех но очень быстро бурили её, по воле кащенитки-изгнанницы подготавливая ловушку на кратчайшем пути между собой и соперником. А заодно схватила попавшуюся в неё добычу, пытаясь ту обволочь и заодно превращая ближайшие кубометры почвы в подобие грязевого болота, подчиняющегося магии любовницы Олега и попытавшегося немедленно засосать свою добычу. Естественно, старейшину оборотней было подобным фокусом не пронять, он полыхнул во все стороны разрядами молний, рассеивая и выжигая чужое волшебство, а заодно разбрасывая в стороны от себя излишне жидкий грунт, а после выпорхнул из получившейся ямы как кошка, брошенная жестокими детьми в канаву — недовольным и грязным, но не более. Однако импульс этот французский перевертыш все же потерял и на пару мгновений отвлекся, чего Доброслава, в общем-то, и добивалась.

Закованное в ледяные доспехи тело сбросило с себя эти самые доспехи, которые брызнули в разные стороны шрапнелью, накрыв собою приблизившихся уже вплотную то ли духов, то ли просто повторяющих очертания тела создателя энергетических конструктов. Те были быстры, сильны, опасны, способны к автономным действиям, а заодно могли обжечь и даже изжарить любого, кто сойдется с ним в ближнем бою…Ничего из этого не помешало Доброславе превратить их сначала в очень-очень дырявое решето, где целых мест осталось как бы не меньше, чем дырок, а потом и в лужицы колдовского электричества, бессильно расплывшиеся по земле.

— Неплохо, — вновь выдала свой комментарий Анжела. — Но медленно, слишком медленно по меркам младших магистров, которые за такой срок успеют эту мохнатую задаваку как следует приложить раз или два.

— И она это даже без какой-либо защиту переживет, став от боли только злое и опаснее, — пожал плечами Олег, продолжая наблюдать за тем, как дерутся на арене два могущественных оборотня, каждого из которых с полным на то правом можно было бы назвать одним из опаснейших представителей данной расы. Доброслава в паре со своим водяным псевдоэлементалем лупцевали старейшину парижской общины с двух сторон, причем действуя удивительно слаженно. Уходя из под укуса или когтей любовницы чародея тот неминуемо подставлялся под жидкие щупальца, что в момент контакта с целью морфировались скорее в некое подобие огромных кос, что секли и шерсть, и скрытую под ней плоть. Не слишком глубоко, а ранки мгновенно подживали, но даже могучий организм перевертыша имел ограниченные запасы жизненной энергии и крови. Ответные удары же электричеством, то и дело перескакивающие на одного из противников, особого эффект на тех не производили. Один не был живым и не мог бояться или чувствовать боль, вторая бы соперника не постеснялась отчебучить собственными оторванными лапами, если тот сумел их ей оторвать. — Конечно, если ей с первого уже удара не снесут голову. Но это — маловероятно. Ты ведь не забывай, свои главные козыри она пока ещё в общем-то даже не применяла…

Глава общины перевертышей Парижа понял, что проигрывает в битве на истощение и решил пойти ва-банк. С громким нечленораздельным ревом силуэт старого оборотня словно вспыхнул изнутри аурой жизненной силой, которой оказалось настолько много, что она из-за своей предельной концентрации даже стала видимой и словно бы окружила его коконом…Но то были лишь паразитные потери, ведь основные потоки этой энергии перетекла в шерсть на его боках и загривке…А шерсть та зашевелилась, выметнула из себя отдельные длинные-длинные волоски, которые вытянулись на несколько метров и ударила точно в Доброславу, пронзив её в сотнях мест одновременно! Навылет пронзив, ведь все эти окровавленные иглы, несущие на себе заодно мельчайшие кусочки внутренних органов и костей фонтаном выметнулись из спины кащенитки-изгнанницы.

Как-то отстраненно Олег услышал жалобный треск сломавшихся металлических перил, в которые он сам не заметил как вцепился со