Неженка и космодесант - Дина Дружинина

Ого, вот значит как! Хоть что-то начинает проясняться, — радуюсь я про себя. Скромно поднимаю взгляд, стараюсь не смотреть ему в лицо.

Опустив голову, тайком разглядываю его мощную грудь и широкие плечи, сильные руки, увитые венами.

Сжатые кулаки военного, сидящего напротив меня, размером, кажется, с мою голову.

Он весь такой огромный, что я рядом с ним смотрюсь всего лишь игрушкой. Он почти всю каюту занимает.

Осторожно переступаю с ноги на ногу, и только сейчас понимаю, что стою перед ним на цыпочках, словно хочу хотя бы немного повыше казаться. Но куда там! По сравнению с ним я все равно дюймовочка.

Судя по тому, как горячо вспыхивают мои щеки, он тоже в эту минуту внимательно рассматривает меня, изучает. Пауза затягивается, рождает во мне ощущение неловкости от разглядывания друг друга.

Жаль, что комм не может молчание Шэора как-то переводить в моем сознании в понятную речь!

Хочется разрядить обстановку между нами, и я первая произношу:

— Спасибо, что спасли нас, — благодарю Шэора от всей души, — прижимая руки к груди в знак признательности, — Могу я узнать, что стало с остальными Землянками?

Запахиваю на себе потуже простыню, тяну ее к подбородку. Нежная ткань ласково струится по коже, успокаивает меня.

Но на Шэора производит противоположное впечатление, он чуть ли не зубами скрежещет. Взгляд снова чернеет. Что я такого спросила?

— С ними все хорошо, — сидящий напротив меня опасный мужчина бросает быстрый взгляд исподлобья, — наши ребята смогли разминировать корабль, и теперь его этапируют к шаттлу космодесанта, откуда, скорей всего, всех отправят домой.

Его слова звучат сладко, как мед для моих ушей. Я даже не замечаю уже в них рыкающих ноток, только радуюсь, что все закончено, и мы спасены.

— Значит, я тоже скоро буду дома? — спрашиваю с полуулыбкой.

И тут же осекаюсь. Странное чувство щемит в груди. не могу сама себя понять: будто я не хочу обратно, меня ведь никто там не ждет!

Жених бросил, работу я потеряла, жить мне негде. Но не рассказывать же об этом Шэору.

Да и в космосе я тоже чужая, разве что Рэй относится ко мне по-доброму. При воспоминаниях о нем на сердце теплеет.

— Ты не хочешь домой? — Шэор словно считывает мои чувства и мысли, внимательно смотрит на меня, хмурится.

— Хочу, — буркаю я, не знаю, какой ответ правильный, но все равно заявляю, гордо подняв голову: — Я рада, что скоро буду дома!

— Вряд ли это возможно, Ли-ля, — произносит он мое имя по слогам. — Я доложил о том, что космодесантом арестован корабль бартийцев с находящимися на борту двумя членами экипажа и сто пятьюдесятью шестью девушками землянками на борту.

Улыбаюсь и спрашиваю, я ведь давно хотела узнать:

— А кто второй член экипажа, кроме Гвайза?

Шэор удивленно вскидывает брови, словно не ожидал такого вопроса от меня. Но, хмыкнув, все же отвечает, смотря прямо на меня тяжелым взглядом:

— Ты!

Глава 13

— Прокуратор объединенного космического союза приказал доставить тебя для идентификации твоей личности, а также для допроса и разбирательства. После чего тебя ждет суд, — голос Шэора сух и строг.

Не верю своим ушам.

— Суд? Но за что? Я такая же пленница, как и другие девушки на том корабле, меня тоже похитили! — восклицаю я в отчаянии, но вижу, что Шэор остается равнодушен к моим словам.

Меня словно ледяной водой окатили, только что я грелась в теплоте отношения Рэя, и мне казалось, что и второй брат будет также относиться. Но нет!

Непонятно откуда взявшийся холод сковывает все тело, я мигом замерзаю, даже зуб на зуб не попадает, так дрожу.

— Насчет других девушек подобных распоряжений не поступало, только в отношении тебя, Ли-ля! — произносит он, стискивая зубы так, что еще немного и они, кажется, раскрошатся. — С этой минуты ты находишься под арестом. Рэй отведет тебя в каюту, ты не имеешь права покидать ее пределы без нашего разрешения.

Этого просто не может быть! Я арестована как преступница! Меня бьет крупная дрожь.

Пошатываюсь на месте и чуть не падаю.

Но сильные руки Шэора действуют быстрее, чем он успеет сказать мне очередное обвинение, они подхватывают меня и прижимают к груди.

Скорость у него, конечно, фантастическая. И, кажется, он сам удивлен, видя меня у себя на руках, прижатую к мощной груди.

Пуговицы на его форме чувствительно впиваются в мою нежную кожу. Я чуть морщусь, и он, будто поняв, причину моего дискомфорта, чуть ослабляет свою хватку, не так сильно вжимает меня в себя.

Замечаю стоящего в дверях хмурого и озлобленного Рэйнэна.

— Шэй, руки убери от нее! Я сам отведу ее в каюту, — как игрушку забирает меня у брата из рук в руки.

Видимо, “отведу” в его понимании — это отнесу, потому что Рэй, не отпускает меня, а несет на руках длинными коридорами, отмахиваясь от моих слабых возмущений, что я сама могу дойти:

— Я же сказал, что ты еще слаба после медкапсулы. А Шэй — придурок! — Рычит он, злясь, — я разберусь с ним, не волнуйся.

Не знаю, как он собирается разбираться с Шэором, и как это повлияет на его решение о моем аресте, но мне все равно становится немного спокойней. Я уже не чувствую себя одинокой и загнанной в ловушку странными обстоятельствами.

В этот раз Рэй идет медленно, спокойным шагом. Мерный стук его сердца и ритм шагов успокаивают меня, я внезапно чувствую усталость, что готова уснуть у него на руках.

Но не успеваю это сделать, мужчина резко поворачивает, и мы оказываемся в небольшой каюте без иллюминатора, зато со своим душем и туалетом. Здесь почти ничего нет, кроме узкой кровати. Стены утыканы панелями.

Рэйнэн аккуратно опускает меня на пол, словно я драгоценная ваза из хрусталя, и могу разбиться при неосторожном движении.

— Отдыхай, завтра все разговоры. Сегодня тебе нужно как следует выспаться.

— Спасибо! — благодарю я его и с интересом оглядываю комнату. То есть каюту. Надо мне уже привыкать к новым для меня названиям.

— Прости, но других кают нет, — сокрушенно произносит Рэй.

— Мне все нравится! Душ есть и даже зеркало! — Я улыбаюсь суровому эмирийцу, желая показать, что я вполне довольна своим новым жилищем.

— Правда? — он с недоверием вглядывается в мое лицо, — тебе это нравится? — красноречиво обводит глазами каюту.

— Конечно! — уверяю его горячо, — вполне можно жить. Было бы чудесно, если бы был еще стол и стул. И какой-нибудь цветок.

— Стол и стул тут