Неженка и космодесант - Дина Дружинина

Где я нахожусь?

Судя по тому, что сознание вернулось, вероятно, меня как-то поддерживают на нуле, не давая скатиться в минус. Значит, скорей всего, лечебная станция.

По странному ощущению, что чего-то не хватает, понимаю, что комма на руке нет. Не снимал его тысячу максимальных оборотов, не меньше. Отсутствие комма — как потеря чего-то важного. Сердца? Как это оно отдельно от меня где-то?

И вдруг яркой вспышной на мгновенье освещающей тьму, в которой барахтается мое сознание, возникает воспоминание, формируется в образы.

… Не сразу понимаю, что бартиец попал в меня. Боль приходит позже, с опозданием, сразу вслед за резко наваливавшейся слабостью.

Насчитываю минимум три ранения. Но одно — самое первое — не могу никак идентифицировать. Такое ощущение, что кто-то поймал меня на крючок и высосал все силы, не позволяя нейроэнергооболочке ни свернуться, ни укрыться от последующих выстрелов.

Удушливый запах подпаленного защитного комбинезона и оплавленных бронепластин разъедает ноздри.

Вероятно, нулевой уровень энергоореола дает странный эффект: вижу себя, словно со стороны. Потрясенно наблюдаю, как мое тело медленно заваливается на землю…

И внезапно, словно на тело на резиновый канат было привязано, его кто-то резко дергает вверх, не давая упасть.

Когда раньше слышал такие истории, потешался всегда, считая их сказками стариков, а теперь это происходит со мной: дремавшие до сих пор триада-настройки выдергивают к самому ближайшему совместимому по пси — волнам донору.

В тот же миг оказываюсь в совершенно другом месте, без малейшего усилия воли — на самостоятельное перемещение энерготела у меня просто нет сил.

Озираюсь по сторонам.

Увы. Похоже, механизм дал сбой, и мне все же конец.

Арка, в которой я стою, пуста, лишь по обе стороны от нее, в дневном свете их земной звезды слышно, как кипит жизнь.

С другой стороны, а чего я ждал?

Я даже в другой Галактике. Никто не обещал, что здесь будет так же, как в родной Альционее.

Снимаю комм с руки, тратя на это последние силы, действую по инструкции. После достижения отметки “минус 1” энергетическая оболочка схлопнется, тело умрет. Неснятый комм будет препятствовать схлопыванию, удерживая оболочку между существованием и исчезновением.

Инструкция предписывает погибнуть, но оставить комм для тех, кто его найдет и будет расследовать причину схлопывания нейроэнергетической оболочки, и, соответственно, моей гибели.

Опускаю комм на землю. Он еще рядом, работает в пределах не превышающих половины длины моего тела.

Чувствую Ее появление, не открывая глаз даже, всей свой развороченной в клочья нейроэнергооболочкой.

Стискиваю зубы, нельзя допустить, чтобы землянка стала свидетелем схлопывания. Дышу. Нельзя ее пугать. Сейчас она сама уйдет.

Но, вместо того, чтобы вынырнуть из арки, она подходит ко мне.

Хмурюсь: девушка непонятно ведет себя. Спрашивает нужна ли мне помощь, приближается недопустимо близко.

Любая эмирийка уже бежала бы от меня прочь, воя сиреной, как я смел подойти к ней в таком состоянии.

А эта голубоглазка кладет мне голову на грудь, прижимает ухо.

Ее поле биотоков вплетается в мое, перепрошивает генетический код, добавляя в него свои маячки. Теперь эти огоньки ярче любых светил мерцают. Похоже, они и раньше светили, когда триада-настройки выдернули меня к ней, просто не осознавались мной.

Передо мной идеально совместимый донор, большая удача для эмирийца в моем состоянии.

Может быть, она чувствует тоже самое, что и я?

Впрочем, неважно. Рефлексы срабатывают без участия мозга, нейронов и прочей чепухи. Руки действуют сами, автоматически, захлопывают ее в мощный капкан, вжимают в мою грудь.

“Предельно близко держать, обеспечить полный контакт, по возможности — проникающий” — в голове возникают строчки инструкции по взаимодействию с энергодонором.

Она не сопротивляется, только потрясенно смотрит на меня.

Мои каналы энергопотоков начинают наполняться чистой энергией, собранной из ее псиполя и эмоций: удивление, любование, толика страха, сострадание, желание помочь.

Эмоции сплетаются в энергетический коктейль, впитываются в нейрооблочку. Вероятно, это длится лишь мгновенье.

Воспоминание тут же сменяется другим: шерз-знает-откуда-взявшиеся мои младшие братья, взваливают меня на плечи, уводят от нее.

Балбесы! Не понимают, что надо остаться!

Развернули бы энергооболочку, почувствовали как шарашит от беловолосой землянки так, что сразу черным выкрашиваются зрачки.

“Наша, наша!” — соглашается со мной бушующий вихрь в крови.

Но нет! Два лба слишком заняты тем, чтоб уволочь меня от донора.

Стараются.

Действуют быстро и слаженно.

У меня сил нет сопротивляться.

Тьма поглощает мир вокруг.

Глава 16

Едва я просыпаюсь и поднимаюсь с постели, в каюту почти сразу же входит Шэор. Не постучавшись, просто возникает на пороге. Обжигает меня злым взглядом.

Никогда раньше не понимала значения слов “испепелить взглядом”, но пообщавшись с Шэором, мало того, что поняла, так скоро еще начну отличать интенсивность горения.

Завороженная темнотой в его глазах, не сразу замечаю, что в руках он что-то держит. Обращаю внимание на что-то белое, только когда он протягивает это мне.

Поднимаю на него непонимающий взгляд, в ответ на это он стискивает зубы, словно сама необходимость говорить со мной для него невыносимо тяжела. Чуть не фыркаю в ответ — не хочет говорить, зачем пришел, мог бы Рэя послать.

Наконец произносит:

— Это комбинезон. Или тебе нравится ходить по кораблю обнаженной? — Взгляд мужчины становится презрительно-насмешливым, заставляя меня вспыхнуть от несправедливости его слов.

Отрицательно машу головой изо всех сил, сразу же протягиваю руку к комбинезону, чтобы его взять. Только я его беру, Шэор одергивает руку, будто молнией ударенный. Быстро отводит взгляд, но я успеваю заметить, что глаза его уже привычно для меня наливаются пронизывающе черным цветом.

Шэй насупливается и злится, его дыхание становится шумным, грудь тяжело поднимается:

— Одевайся, землянка! — намеренно не называет меня по имени. — Когда будешь готова, просто скажи. Я должен тебя допросить.

Послушно киваю ему, не в силах оторвать взгляд от нового комбинезона.

— Не надо так смотреть! — раздражается он, — это женская космийка космосоюза, другой одежды на корабле нет. Не бойся, это не скафандр бартийцев, тебе ничего не угрожает, — добавляет он неожиданно дрогнувшим голосом и покидают мою каюту размашистым шагом.

Кто бы ни был модельер этого Космосоюза, он явно хотел подчеркнуть все прелести женского тела.

Впрочем, и мужского тоже! — память услужливо подбрасывает воспоминания о красивой форме эмирийцев. Ткань легко облегает тело, лаская ее одним только прикосновением. Обнимает словно вторая кожа.

Женская космийка состоит из двух половин. Что-то вроде застежки на кнопки расчленяет полочки космийки ровно посередине спереди и сзади.

Я справляюсь только с одной застежкой — спереди. Для меня становится испытанием застегнуть космийку на