Хочу котика. Алёшу не предлагать! - Яся Недотрога

На меня посмотрели так, что…

В общем, в понимании Алёши, он и так был пределом совершенства. Куда ж ещё?

Самое мерзкое – я знала, что проигрываю. Пока не признавала, но всеми фибрами души чуяла – как только кончится запал, я со всеми его недостатками смирюсь.

Вот просто смирюсь.

И с наглостью, и с манипуляциями в виде бровей, поставленных домиком, и с некультурными зевками, от которых сотрясаются стены. С его выскальзыванием из комнаты в момент неприятного разговора и давящим, подчас наркотическим очарованием этого «кошака».

Ну а пока силы оставались… Да-да, я боролась за адекватность наших отношений и быта.

Но пока была занята столь важным занятием, Алёша провернул поразительный фокус! Каким-то невероятным, совершенно непостижимым образом, сел мне на шею.

Просто раз, и всё.

Я этот момент упустила. Вообще не заметила, когда успела превратиться из хозяйки в личную прислугу. «Котик» же пользовался своей властью на полную: то между крылышек ему почеши, то за ушком. То пузико погладь, то мясом свежим – ну пожалуйста, будь добра! – покорми.

И всё это как-то так… исподволь, ненароком. Там слово, здесь слово, тут глазами похлопать, и вот я уже бегу.

Я велась! Ворчала на него, понимала, что мною манипулируют, а всё равно потакала этому хвостатому. И подушек ему лично нашила, и мяту в оконные горшки посадила, и огромную когтеточку в дом приволокла.

А он властвовал… Валялся то на диване, то на полу, то во дворике на солнце, щуря свои наглые глазища. То играл! Причём буйная погоня за бабочками или охота на птиц – это ладно. Котик-мантикор оказался страстным любителем настольных игр.

Когда увидел в моём кабинете коробку с одной из старых, самых примитивных настолок, у него аж хвост задрожал и уши торчком встали. Следующие два вечера Алёша сидел над картой, передвигая когтем фишки и что-то мурчал.

На третий день выторговал у меня обещание отвести его в расположенный неподалёку клуб. Я держалась за виски и молчаливо радовалась тому, что в нашем королевстве запрещена игра на деньги. Впрочем, я почему-то была убеждена, что уж в чём, а в финансовых вопросах «котик» не подведёт.

Вторая же сторона этих «граней характера» заключалась в том, что… Алёша в меня верил.

– Всё обязательно получится, Лесса, – твердил он на регулярной основе. – Даже не сомневайся.

Причём делал это с такой интонацией, что я действительно верила. Не окрылялась, конечно, но спину выпрямляла.

– Лесса, ну сама подумай, – продолжал питомец, – ты умная, ты профессионал, может не мастодонт журналистики, но сколько лет в газете? Ты справишься!

Я справлюсь, я справлюсь… – повторяла как мантру.

А через пять минут снова на него ворчала!

Он же реально сел. Плотно. На шею. С перспективой забраться на голову.

Полы помыть? Пыль протереть? Пф… О таких мелочах и прежних обещаниях мы даже не вспоминали. Любая хозяйственная полезность мантикора отошла на десятый план.

В моменты особо сильного раздражения, я ни капли не сомневалась, что подарили мне «котика» не просто так.

Он действительно был ценным. Наиценнейшим. Просто сдохнуть и не встать от такого счастья! В трезвом уме и твёрдой памяти на подобное точно не подпишешься. Но если уж встрял, а вернее встряла, то всё, конец.

А ведь влипла я не только в Алёшу, но и… в Мечту.

16.

Поздним пятничным вечером, в тот самый момент, когда в типографии печатали ключевой для моей журналистской карьеры выпуск, я пребывала в состоянии зомби. Силы кончились. Я лежала на диване в гостиной в ожидании худшего. Всё. Конец.

Алёша сначала курсировал неподалёку этаким деловитым парусником, а в итоге не выдержал – проявил сострадание. Приблизился и, запрыгнув на подлокотник дивана, принялся обмахивать меня крылом.

– Ну что же ты такая нервная? – тоном этакого домашнего психотерапевта, сказал мантикор. – Говорю же тебе, всё получится.

Я прикусила язык, сдерживая порывы пессимизма, и услышала в тысячный, наверное, раз:

– Всё будет хорошо!

Алёша пообмахивал меня ещё чуть-чуть, а потом принялся фантазировать:

– Ты взорвёшь этот город. Твоё эссе будут разбирать на цитаты и печатать в учебниках по журналистскому делу. Главред пустит скупую слезу умиления и выплатит тебе огромный гонорар. Ну а потом… Знаешь, Лесса, когда всё закончится, давай уедем в отпуск?

При слове «отпуск» что-то в душе встрепенулось. Но тут «котик» внезапно добавил:

– На север, в горы. Будем кататься по снегу и пить коньяк.

– По снегу? По какому ещё снегу? – нахмурилась я. – Ненавижу снег.

Алёша заметно расстроился, но вслух согласился:

– Ну, тогда будем сидеть дома. В конце концов, коньяк и дома прекрасно пьётся.

– А на море? – пришла мне альтернативная, поистине заманчивая идея. – Туда, где пальмы и солнце?

Алёша, что было опять-таки внезапно, не проникся:

– Не надо на море. Не люблю жару.

Как можно не любить жару, особенно когда ты огненное – ну вроде бы, – создание, я не знала. Зато отвлеклась на эти мысли и перестала помирать.

Спустя ещё час, раздался стук в дверь. Это пришёл посыльный из издательского дома. Он вручил всклокоченной, измученной мне ещё горячую, только из-под станка, газету. Вот теперь мои нервы окончательно превратились в перетянутые струны. Всё. Дороги назад нет.

Ночь прошла ужасно, а утро ещё хуже. Я уже не лежала, а мерила шагами гостиную – ведь прямо сейчас на лотки и в торговые точки поступал тираж.

– Нет, с твоими нервами точно надо что-то делать, – наблюдая это бесконечное путешествие, пробурчал «котик». – Я ж тебе говорю, что…

– Да-да, всё получится, – ответила я хмуро.

Ну а после обеда, прилетели первые новости… В дом ворвалась Настиэлла с бутылкой хорошего вина и радостным воплем:

– Лесса! Лесса! Вся столица стоит на ушах! Драконы в шоке!

Алёша, который, в ожидании новостей, отирался тут же, в прихожей, не выдержал. Не успев залипнуть на Настиэллину грудь, закатил глаза и прокомментировал:

– Да дались вам эти драконы.

Тут коллега подпрыгнула, едва не выронив бутылку.

– Он что? Лесса, он разговаривает?!

– Угу, – буркнула я. – И не только это.

Настиэлла замерла, оторопело глядя в сторону «котика», а потом распорядилась:

– Так! С твоим питомцем будем разбираться позже. Тащи бокалы!

– Думаешь надо? – спросила я настороженно.

– Ещё как надо! И печень! Печень свою готовь!

Вот кто, а печень готова не была…

Ну а часом позже в мой скромный дом, впервые за всё время работы в престижнейшей столичной газете, ввалился главред. Он, в отличие от Настиэллы, выпивку принёс не в