Пионеры диких земель - Джек из тени

Эльф отложил уголёк и выпрямился, скрестив руки на груди. Его работа была закончена, на карте теперь были две чёткие, конкретные цели. Две болевые точки, удар по которым мог изменить очень многое.

Крейгхолл… Руины на побережье, довольно далеко, но доступно. Идеальная цель для нашего первого большого похода. И вулкан в Драконьих Зубах… Заманчиво, но слишком рискованно, пока что…

Я смотрел на карту, на эти две красные точки, которые Мальвос обвёл кружками. И чувствовал, как в груди разгорается холодное пламя. Это был не азарт игрока или жажда битвы, скорее уверенность стратега, который только что получил в руки ключ к победе.

* * *

Через час после того, как Мальвос закончил свою лекцию по геополитике, а Гром увёл его для исполнения второй части сделки, мой штабной бункер гудел, как растревоженный улей. Я собрал всех, кого только мог: вождей орочьих кланов, офицеров моего легиона и гвардии герцога, гномьих мастеров-фортификаторов. Все они, представители разных рас, культур и военных доктрин, теперь стояли вокруг огромного стола, на котором лежала карта, нарисованная рукой нашего общего врага, и пытались осознать новую реальность.

Я дал им несколько минут, чтобы переварить информацию, чтобы гул голосов, обсуждавших новые земли, три дома тёмных эльфов и Обсидиановые Сердца, немного утих. А потом я поднял руку, и в бункере воцарилась тишина.

— Итак, господа, — начал я, и мой голос, усиленный акустикой подземного помещения, прозвучал весомо и властно. — Ситуация изменилась. Мы больше не обороняемся, не затыкаем дыры и не отбиваемся от волн безумных фанатиков. Мы получили цель. — я ткнул пальцем в точку, обозначавшую Крейгхолл. — Здесь, на западном побережье, находится один из источников силы Мортаны. Артефакт, который подавляет нашу магию и даёт ей преимущество. Мальвос утверждает, что охрана там минимальна. Даже если это не совсем так, это наш шанс нанести ответный удар. Удар, который они не ждут, но который может стать переломным в этой войне.

Я замолчал, давая им осознать сказанное. И тут же бункер взорвался.

— В поход! — крикнула Урсула, вскакивая со своего места. Её глаза горели яростью, она ударила кулаком по столу так, что подпрыгнули фишки, обозначавшие наши войска. — Хватит сидеть в этой норе! Мои парни жаждут крови! Мы дойдём до этого вашего Крейгхолла за месяц и вырежем там всех до последнего! Мы заберём это Сердце и принесём его тебе, Железный Вождь, на блюде!

Её поддержал гул одобрения со стороны других орочьих вождей. Они уже мысленно были там, в бою, в грабеже, в славе. Они были рождены для войны, и долгое сидение в обороне было для них пыткой.

— И чем ты предлагаешь кормить свою орду в течение этого месяца, воительница? — раздался спокойный голос Брунгильды. Гномка даже не поднялась со своего места, она сидела, скрестив руки на груди, и смотрела на Урсулу, как на неразумное дитя. — Травой? Или твои воины научились питаться собственным боевым духом?

В бункере стало тише. Все знали, что спорить с Брунгильдой в вопросах логистики чистое самоубийство.

— Поход на сотни лиг, — продолжала она, и её слова падали, как удары парового молота, — это не весёлая прогулка по степи туда и обратно. Это десятки телег провизии, вода, фураж для лошадей. Это запасные части для повозок, подковы, инструменты. Это полевые лазареты, лекари, медикаменты. У нас этого нет. — она сделала паузу, обводя всех тяжёлым взглядом. — Наши склады почти пусты после последней битвы. Наше производство только-только выходит на плановую мощность. Если мы сейчас сорвём с места армию в какие-то десять тысяч клинков и отправим её в неизвестность, то через три недели они начнут есть своих ездовых животных, а через неделю друг друга. И до Крейгхолла доберутся только самые сильные и самые подлые, но это будет уже не армия, а толпа голодных дизертиров.

Урсула хотела что-то возразить, но слова Брунгильды были настолько убийственно логичны, что она лишь открыла рот и захлопнула его, побагровев от бессильной ярости.

— Гномка права, — неожиданно поддержал её Гром. Старый орк, который только что вернулся после «дуэли» с Мальвосом, был мрачен. На его топоре были свежие зазубрины, а на лице смешанное выражение уважения к павшему врагу и глубокой задумчивости. — Мы не можем бросить всё и уйти. А кто останется здесь? Кто будет защищать Каменный Круг? Старики, женщины и дети?

Он подошёл к карте и обвёл рукой наши земли.

— Мы только-только отбили эту землю. Мы только начали строить здесь новую жизнь. Беженцы всё ещё прибывают. Наши новые поселения в степи беззащитны. А вы хотите забрать армию и уйти за тридевять земель, гоняться за магической побрякушкой? А что, если Мортана нанесёт удар сюда, пока нас не будет? Или эти, из Дома Дракона, решат, что пришло их время? Мы вернёмся, а возвращаться будет уже некуда.

Его слова упали в тишину. Это был голос разума, голос ответственности. И я видел, как в глазах многих командиров, особенно тех, кто был из людей и гномов, загорелось понимание. Одно дело умереть в славной атаке. И совсем другое вернуться домой и обнаружить, что твой дом сожгли, а семью вырезали.

Начался спор, бурный, яростный, как и положено на военном совете, где решается судьба тысяч. Многие орки, поддерживая Урсулу, кричали о чести, мести и славе. Гномы и люди, и часть вождей, встав на сторону Брунгильды и Грома, говорили о снабжении, тактике, обороне тылов. Кочевники молчали, выжидая, чья сторона возьмёт верх.

Я не вмешивался, как всегда, давая им выговориться.

— А что скажет наша хитрая лисица? — спросил, поворачиваясь к Лире, которая до этого момента стояла в тени, молчаливая и неподвижная, и лишь её глаза, как два янтаря, внимательно следили за происходящим. Все повернулись к ней, хвостатая вышла на свет.

— Я скажу, что правы все, — её голос был тихим, но его услышал каждый. — И неправ никто. Урсула права в том, что мы должны атаковать. Сидеть в обороне, значит отдать инициативу врагу и ждать, пока он соберётся с силами и придёт за нами. Брунгильда права в том, что мы не готовы к такому походу. Наша логистика не выдержит. Гром прав в том, что мы не можем оставить Каменный Круг без защиты. Это наше собственное Сердце, и если его вырвут, мы умрём.

Она подошла к карте.

— Но вы все упускаете главное, — продолжала она. — Информацию Мальвоса. Мы действительно знаем,