Студент: Долгопа - LikanTrop

Ну и третье. Пока афганцы и Митяй исполняли роль демонстрации силы для балашихинских, в свою очередь сами балашихинские исполняли ровно симметричную роль, демонстрации силы для лобненских. Крайне удобная постановка вышла, на зависть любому режиссеру. Митяй впечатлился увиденным представлением, это по глазам было видно. Теперь он точно понимает, что в роли Хромого в следующий раз может оказаться он сам, а потому с этим парнем со связями (со мной то бишь) лучше дружить и работать вместе, чем враждовать. С помощью демонстрации я рассчитывал выбить свой процент с Шереметьево, на то, чтобы лезть в которое у брата с его афганцами просто не хватало ресурса и опыта. Пока что. Лобненские будут сеять зерно и собирать урожай, а я принимать свою долю и иногда помогать советом или, если случится нужда, представительским или силовым участием.

К тому же, не стоит забывать, что через аэровокзал скорее всего проходит воровской маршрут покровителя Хромого. Фуру, допустим, мы вернем через Черного, но как быть дальше, с новым фурами? Я конечно же подкину Митяю мыслей по этому поводу. И в случае чего, опять же именно Митяй окажется на острие противостояние с Ворами. Тут кстати не стоит забывать, что Шереметьево и Шереметьево-2 вполне может принимать товар еще черте каких серьезных людей. И щитом от возможных проблем с ними и ментами станет тоже Митяй.

Ну а моим щитом в Долгопе… Я повернул лицо в сторону своего соседа, криво улыбнулся ему и задорно подмигнул. Станет вот он. Паша Черный. Именно его я попытаюсь вывести в приемники Хромого. По крайней мере до той поры, пока это будет возможно и пока он будет слушаться.

— Приехали! — голос Ткача, сидящего за рулем, вывел меня из размышлений, — крутая блин тачка. Слав, скажи?

— Ну что, Паша? Пойдем. Показывай ваши пенаты, и что где у вас тут лежит интересного, — иронично сказал я и открыл дверь наружу.

Ссылка на телегу книги: https://t. me/RodomIz90ih

Глава 4

24 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Алексей «Ржавый» Новосёлов

Три машины проехали по дороге в направлении Лобни несколько километров и остановились. Фары осветили конец полосы леса, резко переходящей в открытое всем ветрам Шереметьевское кладбище:

— Во! Заебись местечко! — одобрил Ржавый и парни начали вылезать из машин, громко захлопали двери в тишине леса, двое подошли к багажнику открыли его и вытащили наружу Хромого, немедленно поставив того на ноги. Мужчина был изрядно потрепан и с мрачной ненавистью смотрел на окружающих

— Ну чо, Хромой? Хромай за нами, — заржал над собственным каламбуром Ржавый и процессия из десятка пацанов двинулась в сторону края лесочка. Побродив какое-то время по лесу и найдя небольшую полянку с упавшим на бок деревом с обильными ветвистыми корнями, процессия остановилась.

— Ну чо, Хромой, есть чо напоследок сказать? — спросил Ржавый, когда мужчину поставили перед ним на колени. Леха лениво надевал на руку самодельный кастет и с победным видом смотрел на своего оппонента, — может просить пощады будешь. Денег предлагать?

— На хуй иди, гандон, — Андрей Павлович поднял лицо и посмотрел на небо. Он все пытался осознать перед смертью, где же сплоховал и почему оказался в такой заднице?

— А чо так кисло? Я думал просить, умолять будешь, денег предлагать, не?

— А смысл? Чтоб прожить до того момента, как вы их заберете?– зло оскалился мужчина, — сына ты моего убил. Теперь по ходу моя очередь. Так что хорош пиздеть, щенок, делай то, зачем привез.

— Я убил? — озадаченно посмотрел на урку Ржавый, данное заявление даже немного сбило парня с настроя.

— Ну, а кто ж? И вот что я тебе скажу. Что ты, что все вы сраные махновцы-рэкетиры, по сути гопОта! Вы мизинца не стоите моего и таких как я. Попади вы ко мне на хату, сразу бы под шконку загнал, парашу нюхать отправил. Вы живете без понятий. Без понятий и подохните, а мы останемся, — Хромой изрядно завелся и уже почти кричал, — мы тут решаем. А вы никто. Поберайки с лохов кооператоров.

— Все сказал? — недовольно зыркнул на Хромого Ржавый, а потом резко как футбольный мяч пнул его в ухо сбоку. Голова дернулась, и мужчина завалился на бок. А балашихинские, стоящие вокруг него, будто только этого и ждали. Кинулись на мужчину толпой будто волки на добычу стаей, и начали мясить урку ногами.

— Ну чо? Живой еще? — когда избиение закончилось, Ржавый присел на корты. Взял урку за волосы и потянул на себя, рассматривая избитое окровавленное лицо своей жертвы, — тогда слушай, что Я скажу. Пизда вашей власти скоро настанет, синие. На воле мы заберем у вас всё! Вы в натуре как динозавры, просто вымрете. Так в аду своим и передай, — Ржавый плюнул в лицо мужчины. Сел сверху него и начал бить кулаком с кастетом по голове Хромого, пока не превратил его лицо в кашу. Андрей Павлович Хромов давно уже не дышал.

— Под корнями дерева его заройте, — встал на ноги и потянулся Ржавый, выдыхая пар изо рта, — Вован, поехали что ль помоемся в баньке и в Русь? Надо отпраздновать. Хавчик отомщен!

24 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

Два коротких и один длинный сигнал клаксона, и из дома Хромого вышел высокий мощный паренек в спортивном костюме и не застёгнутой куртке. Об опознавательном знаке на предмет «свой-чужой» я заранее поинтересовался у Черного. Спортсмен прищурился в свете фар, рассмотрел хозяйский «Мерседес» и принялся открывать ворота, куда мы и заехали вместе с девяткой брата.

— Сколько тут людей в доме? — тихо спросил я Пашу, когда мы с ним и Ткачом вышли наружу, а из второй тачки появился Вовка, оставив Рэмбо сторожить Макара с еще одним воином интернационалистом. Мало ли, тот маякнет охране?

— Уезжали, было три, — покосился в мою сторону Черный, явно о чем-то раздумывая.

— Отпусти их, скажи пусть домой идут, — Черный напрягся еще сильнее, нахмурился и почему-то помедлил.

— Нет? Ну, хочешь мы их просто положим тут вместе с тобой? — предложил тихим голосом я, криво ухмыльнувшись, и подмигнул Паше.

— Саня. Бери пацанов и на сегодня свободны, —