Рысюхин, вы в 19 бароном стали? - Котус

Вроде бы отвлёк внимание от своих гвардейцев, успешно сменив тему. Пока никто про них не вспомнил и не развернул опять разговор на ту тему, где я сам хотел бы хоть что-нибудь знать достоверно, выждал минимально приличное время и быстренько раскланялся, ссылаясь на массу дел в имении. Надо будет договориться с кем-нибудь, чтобы в следующий раз позвонили мне на мобилет где-то через час-полтора после начала экзамена: если будет нужно сбежать — появится повод, мол, вызвали.

«Ты, Юра, прямо как девушки на вечеринке. Что друг другу подмигнув обеспечивают звонки „от мамы“, которая вроде как „срочно домой зовёт“. Как правило, когда всё вкусное съедено и возникают вопросы о том, как дальше развлекаться».

«Хочешь подколоть, мол, веду себя как девчонка? А зачем? Тем более, что не получится: никто твоих намёков не услышит, а сами подобным опытом не обладают».

«Да ни за чем. Просто подвернулась возможность».

«Зараза ты, дед. Астральная. Ментальный вирус».

Так, переругиваясь с дедом, хотя какая там ругань — так, дружеские подначки, сдал одни учебники и получил другие. Теперь со всей этой полиграфией надо добраться до аэропорта. Далековато ехать, конечно, через весь город, да ещё два пригорода прихватив. Да на конке — извозчики возле Университета и примыкающей к нему Академии дежурят в основном ближе к концу занятий, когда преподаватели по домам разъезжаются, на студентах особо не заработаешь. Но тут уж выбирай: или «Жабыч» — и по суше до дома больше пятидесяти вёрст, с учётом состояния дорог — часа полтора. Или двадцать минут на дельталёте, но тогда до аэропорта трясись в коляске.

Дома меня дежурно поздравили, вроде как не сомневаясь в успехе, покормили обедом и предоставили себе. Проведал Мявекулу, эту узницу чужой скуки, и отправился в мастерскую.

За следующие два дня внёс в конструкцию «Кроны-А» задуманные изменения: заменил часть зубчатых колёс на зубчатые сектора, уменьшив массу системы и изменив её инерциальные характеристики; «поиграл» с пружинами; сделал металл магазина вдвое тоньше, компенсировав прочность за счёт фигурных штампованных выступов, изображающих рёбра жёсткости. Пушка «похудела» примерно на килограмм в снаряжённом виде, а техническая скорострельность увеличилась с семидесяти пяти до примерно ста двадцати выстрелов в минуту, но тут я не уверен, что это изменение однозначно полезное, хоть дед и уверял в обратном.

А ещё немного доработал снаряды. В бронебойном сделал сердечник из более хитрого стального сплава. Дед всё сожалел насчёт отсутствия вольфрама или кобальта, но такие новации нужно готовить, да и не было в свободной продаже ни того, ни другого. Улучшил — ну, я думаю, что улучшил — мельхиоровую оболочку на всех видах снарядов. Для фугасного придумал съёмный бронебойный наконечник, который превращал его в некое подобие принятых на флоте полубронебойных снарядов. Разве что в осколочном кроме рубашки менять было нечего. Как хихикал дед, напоминая себе самому что-то своё, «он сразу получился вкусным».

Ну, а потом пришла газета, в которой говорилось, что разбитые броневики будут выставлены в Москве уже послезавтра. Точнее, послезавтра к ним будет открыт доступ. И я начал собираться в поездку, чтобы найти — или не найти — на трофеях одну характерную примету. Мурка со мною ехать категорически отказалась, так что выдвигались в чисто мужской компании: я, три офицера и десяток стрелков, отобранных Старокомельским по каким-то своим критериям. Пришлось выкупить два купе второго класса — решил вспомнить студенческие годы и не отрываться от подчинённых. Гвардейцам взял три четырёхместных купе третьего класса, которые дед именовал «плацкарт». Да, двенадцать мест на десять человек, но это не расточительство, а стремление сделать так, чтобы посторонние поменьше тёрлись около бойцов, пусть полностью это исключить и невозможно.

Два дня в пути прошли… в принципе, нормально прошли. Были, конечно, инциденты, если их так можно назвать, но бойцы ехали с соблюдением всех уставных норм, как армейская команда, что уже отсекало часть возможных неприятностей, в первую очередь все те, что вызываются злоупотреблением спиртным либо следуют за ним. Небольшая драка всё же случилась — часовой пытался прихватить одного излишне любопытного типа, который старался незаметно подобраться к сложенным в среднем купе вещам гвардейцев. Предполагаемому воришке на помощь пришли два дружка, часовому — его напарник. Когда троица пришлых вынула ножи — то оказалась в окружении десяти револьверных стволов, в окружении — в прямом смысле, не даром же вещи сложили именно в среднем купе из трёх. Как-то они после этого стали грустными, но послушными, и были сданы в полицию на первой же остановке. Что эти три придурка хотели украсть у явных солдат — ума не приложу. Разве что охотились за оружием? Или за патронами, тоже совсем не дешёвое удовольствие.

В Москве мы не побежали сразу смотреть на трофеи. Я вообще не люблю без толку бегать туда-сюда, потому сперва купил обратные билеты — на завтра, чтобы сегодня, как уже говорил, не суетиться. Затем пошли в гостиницу, причём — строем, как положено, в уставном порядке, со Старокомельским в роли старшего по команде. Далеко маршировать не стали, в первой же достаточно приличной гостинице снял два полулюкса офицерам и два пятиместных номера нижним чинам, потом пообедали в гостинице и только после этого двинулись, наконец, смотреть экспозицию.

Глава 5

Нет, всё же одному по городу передвигаться куда как проще! Ну, или надо было своих гвардейцев в штатское переодеть. Ведь официально на службе и обязан носить мундир только я, ну, и Иван Антонович, который вроде как в запасе, а вроде как и не совсем. Дело в том, что для перемещения по городу военнослужащих и воинских команд существуют особые правила, и их много! Касающихся в том числе и пользования общественным транспортом. Пусть форма была наша, родовая, а не какой-либо государевой службы, но мало ли этих служб и полков? Одежда-то однозначно форменная, а объяснять каждому встречному-поперечному… Уж проще следовать уставу, тем более, что и для дружин аристократов тоже были правила. Но следующая партия желающих ознакомиться с трофеями поедет в штатском. Даже с конкой — и то проблемы образовались, идея же возить нижних чинов на лихачах была бы расценена как явная попытка эпатировать публику.

Так или иначе, но до выставки мы добрались. Публика присутствовала в изрядном количестве, хоть и не чрезмерном, однако некоторое столпотворение присутствовало. А самое главное, что «экспонаты» были расставлены в некоем «художественном порядке», который никак не соотносился ни с каким возможным рисунком