Диктатор: спасти Союз - Руслан Ряфатевич Агишев

— Хватит этого замшелого костного мышления, полного отсталых отживших свое стереотипов! Это все тянет нас назад, в средневековье! — он рубил воздух рукой, словно мечом. На них смотрел победно, с презрением. — На этом этапе нужна перестройка не только экономики, но и сознания! Мы должны смотреть по-новому…

Лишь на Варенникова эта «магия» не действовала. Практик до мозга костей, он уже заработал иммунитет от всей этой болтологии. Специфика его работы научила видеть людей насквозь со всей их сутью, гнилью. И сейчас он прекрасно видел, кто такой Горбачев. Это откровенный нарцисс, болтун, невероятно увлекающийся человек, которому жизненно важно было постоянное внимание и быстрые «легкие» победы. Появление именно такого человека у руля тяжело болеющей страны оказалось не просто бедой, а смертельной трагедией.

Все это Варенникову было видно настолько ясно, что он аж скривился. Вновь, как и в прошлый раз, его охватило кардинально сильное желание решить этот вопрос. Бросив по сторонам несколько быстрых взглядов, сразу же приметил в большой напольной кадушке с огромным развесистым цветком забытый кем-то секатор. Легкий незаметный шаг в сторону, и его рука коснулась пластиковой ручки садового инструмента. С тихим щелчком секатор сложился и его лезвие оказалось нацелено ровно в сторону хозяина дачи.

— Михаил Сергеевич, это же все общие слова, и ничего конкретики, — Бакланов не унимался и все пытался «достучаться» до разума президента. — Я прошу вас подписать этот указ, и мы еще сможем взять под контроль ситуацию на окраинах Союза. Вы же понимаете, что в некоторых республиках мы уже с трудом контролируем…

— Ну вот опять эти глупые разговоры! — взмахнул руками Горбачев, бросая злой взгляд на Бакланова. Мол, ты совсем тупой, если снова и снова говоришь об одном и том же. — Я же уже говорил, что на данном этапе нам не нужен никакой указ о чрезвычайном положении. Нам нужен новый Союзный договор со справедливым разграничением прав и обязанностей союзных республик! Увидев наше стремление к справедливости и восстановлению исторической правды, национальные элиты осознают важность нового подхода! Мы договоримся о более широкой автономии, о большей самостоятельности местным властей! Нельзя до бесконечности все централизовать! Поэтому нужно лишь отработать некоторые моменты и новый Союзный будет подписан всеми республиками! Вот вы, товарищ, как вас зовут? Что вы думаете об этом?

Горбачев вдруг обратился к Варенникову, применив свой излюбленный ораторский прием — ошеломить оппонента неожиданным вопросом или темой и продолжить с еще большей силой отстаивать свою позицию.

— Командующий сухопутными войсками СССР генерал Варенников Валентин Иванович, — четко ответил Варенников, отпуская ручку секатора и незаметно сбрасывая его обратно в кадушку. Он видел, как Бакланов со стороны подает ему какие-то знаки, явно желая мягкого ответа. Но лишь усмехнулся в ответ. — По моему мнению, все предельно просто и ясно. Ослабление центральной власти в условиях экономической и политической нестабильности приведет к разрушению страны. Новый Союзный договор — это и есть ослабление центра. Подпишем, и сразу же отвалится Прибалтика, за которой последуют Украина, Белоруссия, Казахстан, Азербайджан, Армения и далее по списку. Хотя, по факту, это уже почти случилось.

После его слов воцарилась тишина. Посеревший Бакланов судорожно расстегивал ворот рубашки и ослаблял узел галстука. Остальные товарищи из приехавших молча переводили взгляд с Бакланова на Горбачева и обратно. Сам Горбачев же быстро наливался багровой кровью, отчего пятно на лбу резко выделялось, напоминая собой дьявольскую метку. Явно назревал взрыв с его стороны, ведь он никогда не терпел критику и сразу же старался раздавить оппонента тем или иным способом.

— Вы же понимаете, товарищ генерал, что после озвученной вами позиции мы не сможем работать вместе с вами, — едва не прошипел Горбачев. — Ваши слова — это верх непрофессионализма! Я считаю, что нам, вообще, больше не о чем говорить! Вам ясно, товарищи?

— Но, Михаил Сергеевич, мы же так и не решили вопрос об указе, — пытался вставить слово Бакланов, с мольбой глядя на Горбачева. Казалось, он вымаливает еще несколько минут для встречи. — Я настоятельно прошу вас еще раз вернутся к этому вопросу. Вот здесь сводная записка о положении в стране. Обратите внимание на эти показатели…

Видя все это, Варенников разочарованно качнул головой. Все с ними было ясно. Они уже даже не просят, а вымаливают. Поэтому и Горбачев смотрел на них, как на «шестерок», которые не смогут сделать ему ничего страшного. Он даже не не уважал их, а откровенно презирал. Весь его самодовольный вид говорил об этом — взгляд, как на челядь, оттопыренная нижняя губа, снисходительная ухмылка, излишняя театральность в движениях. Мол, вы еще на колени встаньте передо мною, а я с удовольствием посмотрю на ваши унижения.

— Все, прошу вас покинуть мою резиденцию! — Горбачев махнул рукой, показывая оттопыренным указательным пальцем в сторону выхода. — Выход там! Нам больше не о чем говорить!

Они, включая Варенникова, пошли к выходу, бросая растерянные взгляды друг на друга. Видно, что не ждали такого результата. Все готовились к серьезному, конструктивному разговору, где их внимательно выслушают, прислушаются к их мнению или хотя бы попробуют прислушаться. Ведь, разговор, по сути, шел о судьбе всей страны, а получили в ответ «базарную» отповедь в стиле — я умный, а вы все, дураки!

— Товарищи, что же теперь будет? — растерянно произнес Бакланов, застыв у автомобиля. — Что нам доложить в Москву? Валентин Иванович? Что?

Варенников на их фоне подавленных мужчин, старавшихся не смотреть друг другу в глаза, выглядел совершенно другим человеком. Был совершенно спокоен, и даже расслаблен.

— Олег Дмитриевич, и вы, товарищи, подождите, пожалуйста немного. Я совершенно забыл об одном очень важном аргументе, который обязательно должен услышать Михаил Сергеевич. Абсолютно убежден, что Михаил Сергеевич в этот раз прислушается ко мне, — улыбнулся Варенников. — Пока пройдитесь по саду, подышите чудесным крымским воздухом. Я скоро подойду. Олег Дмитриевич, папка с указом ведь у вас? Передайте ее мне.

Взял из рук ошарашенного Бакланова черную кожаную папку, совершенно спокойно развернулся и пошел обратно.

— Валентин Иванович…

Похоже, кто-то что-то хотел добавить, но Варенников даже не обернулся. Он уже принял окончательное решение, и от этого все казалось совершенно простым и понятном. В душе воцарилась уверенность в своей полной правоте.

— Товарищ, Михаил Сергеевич сейчас занят и