Диктатор: спасти Союз - Руслан Ряфатевич Агишев

беременные женщины с выпотрошенными животами, плачущие кровавыми слезами солдаты без рук, ног, глаз, ушей, носа и языка. И это все делали не записные психопаты, сбежавшие из психбольниц, а самые обычные люди. Они с упоением резали, как свиней, своих недавних односельчан, соседей по лестничной клетке, одноклассников, бывших коллег. Люди на глазах зверели и совершенно не замечали этого.

В какой-то момент Варенникова кто-то похлопал по руке, потом позвали по имени:

— … Валентин Иванович, что это вы скривились? Вам тоже заварка показалась слишком крепкой? Возьмите лимончику, лучше будет.

С трудом возвращаясь в реальность, он не сразу понял, что его спрашивают о чае. Сидевший рядом с ним, Бакланов, руководитель Аппарата Президента СССР, протянул ему тарелочку с тонко нарезанными дольками лимона.

— Берите, берите, отличный лимон. Я, кстати, очень уважаю вьетнамский черный чай. Такая палитра вкусов…

Варенников оторопело взял кусочек фрукта и положил его в чащу с чаем. Сам медленно переводил ошарашенный взгляд с одного человека за столом на другого. Смотрел так, словно видел перед собой не людей, а каких-то удивительных существ.

— … Товарищи, к Михаилу Сергеевичу должна ехать делегация из опытных товарищей, — за столом обсуждалась встреча с Горбачевым, который в это тяжелое время отдыхал в Крыму.

— … Нужна шифрограмма, где мы подробно изложим нашу позицию, и все подпишемся, — прозвучало другое предложение.

— Нет, необходим телефонный звонок…

Они начали спорить, что же нужно сделать — посылать шифрограмму, звонить или ехать. Говорили о каких-то акцентах, серьезных моментах, надували щеки, важно потирали стекла очков. И это выглядело настолько сюрреалистично, что Одинцов тряхнул головой и с силой протер глаза.

— Что они творят, — одними губами прошептал он. — Они совсем не понимают…

Для него это выглядело настоящим надругательством над здравым смыслом. Они, обладая невероятной полнотой власти и огромным объемом информации о реальной ситуации, занимаются форменной болтологией. И зная будущее, можно быть уверенным на все сто процентов, что никто из них и никогда не возьмет на себя ответственность за судьбу страны. Все и каждый будут много и красиво говорить, но, когда наступить тот самый судьбоносный момент, то они будут стоять в стороне и ничего не делать.

— Господи, кто же оказался на самом верху, — даже в самых страшных передрягах не вспоминавший о Боге, Варенников вдруг помянул его имя. — Это же трусливые трутни…

Чайная ложка сама собой оказалась в его руке. Устроилась в ладони удобно, ручкой выглядывая наружу. В умелых руках настоящее оружие, которым с легкостью можно вскрыть горло или через глаз добраться до мозга. Ему даже думать ни о чем не нужно, за него все сделают тренированные рефлексы. Сделать резкий рывок в сторону соседа справа, ложку воткнуть прямо в глаз, и Бакланов готов. Сразу за этим перегнуться через стол, и вскрыть горло Крючкову, чтобы кровь хлынула фон…

— Валентин Иванович⁈ Валентин Иванович, вы меня слышите⁈ Вам плохо? Сердечный при…

Варенников так глубоко ушел в себя, что не сразу понял, что председатель КГБ смотрит прямо на него.

— Нет, со мной все хорошо. Просто задумался, — покачал головой Варенников, быстро приходя в себя и окончательно отгоняя кровожадные мысли. — Что вы хотели сказать?

— Валентин Иванович, мы с товарищами посоветовались и решили, что к Михаилу Сергеевичу сегодня же отправятся товарищи Бакланов, Шенин, Болдин, Плеханов, а также вы, Валентин Иванович, как представитель министерства обороны. Нужно будет уговорить Михаила Сергеевича подписать указ о введение Чрезвычайного положения. Вы готовы сегодня вылететь?

Варенников кивнул. Вот и еще одно доказательство трусости этих лидеров. Давить на Горбачева отправили не первых лиц, к которым он бы обязательно прислушался, а их замов. Сами же сейчас сидели за столом и важно «пучили» глаза. Мол, у них и здесь очень много очень серьезных дел, которые нельзя ни на минуту оставить.

— Готов, — еще раз кивнул Варенников, правда, на этот раз с еле заметной ухмылкой. Все он видел, все понимал, подноготную каждого из здесь сидящих читал, как открытую книгу. — Сделаю все, чтобы указ был.

И он обязательно сделает все, чтобы на этот раз Союз устоял.

Глава 4

В шаге от бездны

На операцию возлагались такие надежды, что для группы переговорщиков был выделен новейший на тот период Ил-96–300. Разработанный для миссий особой важности, самолет мог противодействовать атакам, включая атака ракетами ближнего радиуса действия, с помощью специальных отражающих экранов из радиопоглощающих материалов, интегрированных систем радиоэлектронной защиты.

День предстоял непростой, поэтому вылетели еще затемно. Пока остальные члены делегации дремали в мягких креслах, Варенников решил пройтись по салону, ведь пассажирский Ил в этой модификации ему был не особо знаком.

— Солидно, ничего не скажешь.

Он отмечал широкие удобные кресла, большие проходы между рядами, отдельные изолированные кабинеты, и даже небольшой зал с огромной телевизионной установкой. Панели оббиты полированным деревом, мягко бликуя отраженным светом. В воздухе витал запах аромат основательности, избранности, больших денег.

— Очень похоже на летающий командный центр для высшего политического руководства. Ил, правда, хорош. Хм, а это еще что за…

Сдвинул с прохода легкие раздвижные створки, и оказался в другой части самолета. Не успел сделать по салону и шага, как тут же наткнулся на прямой тяжелый взгляд. Прямо на него смотрел спецназовец, явно из чекистов. Те всегда выделялись своей экипировкой. Одинцов сразу же узнал легендарный швейцарский бронешлем «TIG» PSH-77 из титана и двухслойного арамида, специально закупаемые для специальных частей ГКБ. Рядом сидело примерно два десятка бойцов с большими черными сумками.

Варенников закрыл створки двери и вернулся к остальным. Узнал он достаточно, и теперь осталось все это хорошенько обдумать.

— … Я видел не всех, скорее всего их больше, — многозначительно пробормотал он, мысленно возвращаясь к тому, что только что видел. — Значит, в будущем историки не врали, что Меченого вместе с охраной заблокировали на его даче. Хм, эти точно могут.

Ухмыльнувшись, погрузился в раздумья о предстоящей встрече. На чаще весов лежало слишком многое, чтобы воспринимать все отстранено и не волноваться. Как уже пережившей этот август 91-го, он прекрасно понимал, что встреча с Горбачевым станет своеобразным Рубиконом не только для членов ГКЧП, но и всей страны. В его будущем Горбачев не стал подписывать президентский указ о введении чрезвычайного положения и путчистам пришлось это делать самим. Это сразу же поставило их в уязвимое положение перед критикой со стороны противников, прежде всего из элиты