Таксист из Forbes 3 - Ник Тарасов

начал плавно сбрасывать скорость. Почти слившись со стеной, в густой тени за бетонным забором проступали угловатые очертания полицейского УАЗика. Я аккуратно припарковал машину на самом углу дома, выбрав позицию так, чтобы мой кузов полностью скрыл патрульный экипаж от взгляда пассажира.

— Приехали. Выходи. Дальше сам, — бросил я, не оборачиваясь.

Мужик грязно выругался, вывалился наружу, громко хлопнув дверью, и рванул к темному зеву подъезда. В тусклом свете дворового фонаря я отчетливо увидел, как он на ходу вытаскивает из кармана ребристую рукоять ножа. В ту же секунду дверца спрятанной машины распахнулась. Из-за угла бесшумными, стремительными тенями выскочили двое рослых бойцов в бронежилетах и метнулись в подъезд следом за ним. Почти сразу же мой телефон засветился от всплывающего уведомления: «112: Вызов принят, наряд на месте. Оставайтесь для дачи показаний».

Прошло минуты три, прежде чем из подъезда вывалилась шумная процессия. Моего недавнего пассажира, профессионально заломив руки далеко за спину, волокли к машине. Он что-то мычал, пытаясь вырваться, но хватка у парней была железная. На его запястьях поблескивали защелкнутые браслеты. Бойцы без лишних слов и сантиментов упаковали его в «стакан».

От группы отделился человек в полицейской форме. Уставший, сутулящийся от холода офицер направился к моей машине. Я опустил заиндевевшее стекло, впуская мороз внутрь.

— Доброй ночи. Капитан Егоров, — представился он, привычным жестом приложив руку к козырьку, после чего зябко повел плечами.

— Садитесь в салон, капитан, — предложил я, кивнув на соседнее сиденье. — Не мерзнуть же вам на таком ветру. Заодно и бумаги в тепле заполните, у меня печка кочегарит исправно.

Офицер с явным облегчением забрался внутрь, отряхивая налипший снег с черных ботинок. Салон мгновенно наполнился морозной свежестью, запахом остывшего растворимого кофе и чуть слышным ароматом оружейного масла. Никакого пафоса, только вымотанный ночным дежурством человек. Он достал из измятой папки бланк протокола, долго возился с ним, а потом я услышал, как дешевая шариковая ручка со скрипом и скрежетом пошла по рыхлой, серой бумаге.

— Поясните, откуда вы так точно узнали про намерения данного гражданина? — он бросил на меня быстрый, совершенно рутинный взгляд.

— Да он в пьяном угаре сам всё выложил, пока ехали, — я устало потер переносицу, глядя в темноту двора. — Орал, что бывшую жену порежет. Копошился всё время, нож у него из кармана на коврик выпал, когда он телефон искал по карманам. Я его увидел и понял, что мужик не шутит. Вот и пришлось разыграть спектакль со «сломанным» двигателем в промзоне. Надо же было сообщение вам отправить как-то.

Капитан перестал писать. Он поднял голову и посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В его глазах не было восторга, лишь спокойное одобрение профи, который понимает цену таких действий. Синяя аура сосредоточенности в его интерфейсе мигнула тусклой и ровной золотистой искрой.

— Да уж, вовремя вы, — полицейский криво, без тени веселья усмехнулся, возвращаясь к бумаге. — Он с этим тесаком на ребят моих прыгнуть пытался, когда они его в подъезде окликнули. Скрутили быстро, но настрой у него был боевой. Спасибо вам, гражданин. Вы сегодня жизнь человеку сохранили. А может, и не одну.

Он произнес это буднично, продолжая заполнять графы. И в этой сухой, лишенной всякой романтики констатации фактов скрывалась настоящая пронзительность момента. Обычная ночная рутина, в которой мы только что просто предотвратили непоправимое. Я смотрел на его руку, выводящую буквы, и чувствовал, как свинцовая тяжесть наконец-то начинает покидать мое тело.

* * *

Дешевый пластик смартфона завибрировал на столе, издав короткий, дребезжащий звук, который в тишине хрущевки показался оглушительным. Я скосил глаза на экран. Сквозь паутину мелких царапин на защитном стекле светилось имя: «Валерия».

Я провел пальцем по зеленой кнопке и поднес аппарат к уху.

— Привет. Не отвлекаю? — ее голос прозвучал чуть приглушенно, с характерным бархатным оттенком, который заставил мой пульс слегка участиться.

— Привет, Лера. Нисколько, — я откинулся на спинку скрипучего кухонного стула, вытягивая гудящие после смены ноги. — Очень рад тебя слышать! Ты как? Судя по легкому эху, сидишь в просторном кабинете. И это в праздничные-то дни.

В динамике раздался тихий и искренний смех.

— Ты слишком проницателен, Гена. Да, я в офисе. За окном новогодние каникулы, нормальные люди гуляют в парках или пьют кофе на верандах, а я пялюсь в сводные таблицы логистических маршрутов. Отдел продаж напортачил с фрахтом, приходится разгребать.

— Бросай эти таблицы, — посоветовал я, глядя на облупленную краску подоконника. — Уравнение любого трудоголика всегда сводится к банальному E = mc^2, где энергия сгорает пропорционально массе потерянного времени. Ты выгоришь, Лера.

Она шумно вздохнула на том конце провода. Я почти физически ощутил, как она сейчас потерла переносицу, отодвигая от себя стопку бумаг.

— Знаю. Я просто так звоню. Захотелось услышать живой голос, а не эти пластиковые интонации моих замов. Я видела пропущенный. Прости, была на коротком созвоне с Китаем. Расскажи что-нибудь. Чем ты занят?

— Отдыхаю после трассы, — я сознательно обошел тему ночного визита безопасника и «проблемного» пассажира. Эта грязь не должна была касаться нашего разговора. — Сейчас пью чай, смотрю в окно. Серпухов сегодня на удивление спокоен.

— Завидую этой простоте, — в ее голосе проскользнула светлая, почти осязаемая грусть. — Я вот смотрю на коробки с японским чаем, которые мне на Новый год подарили партнеры, и понимаю, что даже не помню, как правильно его заваривать. Помнишь, ты рассказывал про тот документальный фильм? Про циновки и тишину.

— Конечно, помню.

— Я вчера вечером пыталась найти что-то подобное. Включила какую-то передачу про Амальфитанское побережье. Там действительно пахнет нагретой терракотой, Гена. Я смотрела на этот экран и думала о том, что последний раз летала в отпуск три года назад. Всё время казалось, что если я отпущу контроль хоть на секунду, система рухнет.

Я слушал ее дыхание, впитывая каждую паузу. Женщина, которая ворочала сотнями миллионов и увольняла топ-менеджеров одним щелчком пальцев, сейчас делилась со мной своим самым сокровенным дефицитом — нехваткой обычного человеческого покоя.

— Система не рухнет, Лера, — мягко произнес я, прикрывая глаза. — А если и пошатнется, ты всегда сможешь ее пересобрать. Ты же инженер своей жизни. Но и инженеру тоже нужен воздух.

— Ты же знаешь, корпоративная машина не признает выходных, — со вздохом ответила она. — Но ради тебя я заперлась в кабинете и выключила селектор. У меня тут панорамный вид на серую Москву, абсолютно остывший эспрессо и дикое желание сбежать куда-нибудь в тайгу. Желательно туда, где не ловит сотовая связь. Как вообще у тебя дела?

— Да баранку крутил все эти дни, изучал тонкости человеческой