Блюз поребриков по венам - Анна Игоревна Рудианова

– Это ты молодец. Да. Корюшкой накормила?

– Ага, как вы и советовали. На волосы покойных закляла и пообещала через неделю ещё принести.

– Что? Мы их теперь на иждивение к себе посадим?!

– Но как же, Станислав Аристархович! Они же голодные! Грустные!

– Они рыбу едят, Василиса?

– Едят.

– В заливе живут?

– Живут.

– В заливе рыба есть?

– Есть.

– А почему они её из залива не ловят?

– Говорят: тухлая и невкусная. Догод тину поднял, и вся рыба в ужасе.

– Ты корюшку им из того же залива принесла, Василиса!

– Так это… – моя мозговая деятельность внезапно обесточилась. И, кроме русских народных напевов, ничего в голове не осталось.

– Ленятся они, Василисушка! Жопки свои хвостатые от дна оторвать не хотят! А ты у них на поводу пошла, и отделу дефицит бюджета обеспечила.

– Я исправлю всё.

– И как?

Задумалась, так как мозговая деятельность всё ещё пасовала. Из возможных вариантов был только один: привезти к русалкам новых покойников.

Начальник посмотрел на меня, покачал головой и сверкнул клыками. Это означало, что он разозлился и сейчас какую-нибудь пакость учудит:

– Сегодня пойдёшь к Чижику-Пыжику (намеренно Пыжик с заглавной?) монетки выпрашивать! А через неделю с защитой – к русалкам вести переговоры.

– Что?! Я?! Ну, Станислав Аристархович!!! Мне ещё отчёт писать и полицейскому вашему отправлять!

– Ты там «Войну и мир» собралась переписывать? – но под моим раскаявшимся взглядом сжалился: – Хорошо, завтра.

– Завтра суббота!

– У нас план, между прочим, Петропавлова! – сверкнул жёлтыми глазами начальник, напоминая о том, что он Дракон. Тут же ощутила, как на западное полушарие мозга начинает давить сила внушения.

Станислав Аристархович особенно не злоупотреблял своими способностями, но, когда злился, сдерживать их не умел.

– Копию отчёта мне на стол. И не вздумай писать полиции о русалках. Чего доброго, в психушку упекут!

Оставшийся день потратила на сочинение сказки о трёх утопленниках.

Мол, было их три брата, решили отметить единственный день ясный в Питере (праздник великий, да редкий) и выкусить-закусить. А потом и обмыться в воде проточной. Ибо своя-то на плановом отключении уже месяц. Но налетели ветра буйные, тучи свирепые, закрутили течения подводные добрых молодцев, да и утопили. Смерть естественная, но дно бы в заливе почистить надобно.

Начальник прочёл сочинение вслух, похрюкал, скрывая веселье, и велел отправлять.

– Если и на это не клюнет, точно не наш парень, – добавил, затачивая когти на руках алмазным напильником.

Выйдя с работы, поняла, что опустошена и физически, и морально. Возле машины заметила странную тень на стене. По форме очень на бокал похожую. С вином.

Бокал кивнул.

Так-так-так.

Набрала номер Надьки, которая утром опять укатила в Мариинку вылавливать призрак Матильды Кшесинской. Балерина срывала спектакли и слизывала икру с бутербродов в театральном буфете. Уже несколько недель пытались её выгнать, но всё время что-то мешало: туристы, свидетели, спектакли.

Эхх, меня бы отправили.

Не факт, конечно, что я бы сама на спектаклях не подвисала. Вы же знаете, в Мариинский театр купить билет может только человек с суперустойчивой финансовой стабильностью. Ну или ещё кредит взять можно. Поэтому я за себя не отвечаю, но со мной потусторонние сущности удивительно хорошо идут на контакт. Будто знают, что я люблю поболтать. Я и призрака любого разговорю, и скульптуру, желательно одетую, а то понаставят античного искусства без неглиже.

– Сходи со мной в «Тесла»! – взмолилась на расслабленное Надькино «Алло». Если взяла трубку, значит, уже антракт или спектакль закончился. А после хорошей постановки подруга всегда в отличном настроении. – Мне Город прямо намекает, что пора передохнуть.

Думала Надюшка не больше пяти секунд. Она и сама расстроилась из-за моего провала да над сказкой поржала, так что долго уговаривать её не пришлось.

– Только, чур, Толяна не выпускаем! – пригрозила мне подруга.

Ну, нет так нет. Не собиралась даже. Но там как вечер пойдёт…

***

Мой любимый бар на Рубинштейна – «Тесла». В честь знаменитого ученого. И интерьер там соответствующий: немного дерева, много металла, обилие ламп, даже диджейская стойка в стиле стимпанк с множеством труб и шестерёнок мелькает разноцветными огнями. А в баре по полупрозрачным каналам, что тянутся от пола к потолку, текут алкоголь, соки и кока-кола.

На меню нарисован Никола Тесла, и ассортимент тут соответствующий:

«Латекс и предубеждение», «Трям, здравствуйте!» и «Кировский завод», – мой любимый. Ванильный ликёр, виски, лимончик. Уммм!

– Главное, больше трёх не бери! – Надькин отрезвляющий голос оторвал меня от изучения барной карты. И я с сомнением заглянула в горячие безалкогольные напитки. Кроме кофе с амаретто там ничего не привлекало.

– Может, сразу шотов и завтра на работу не пойдём?

– Завтра суббота! И так не пойдём! – широко улыбнулась подруга.

У неё просто очаровательная улыбка, хотя сама она её стеснялась из-за щербинки между передними верхними зубами. Ни я, ни её мужчины этого не замечали, но сама Надька собиралась с силами поставить себе брекеты. Останавливало её только устаревшее предубеждение, что эти железяки пригодны лишь для подростков. И сколько мы с ней ни спорили, к положительному решению так не пришли.

– Как-то тут тухло, – проныла я в лицо Николе Тесле, который, к моему разочарованию, ничего не ответил. А я уже привыкла, что со мной все разговаривают. А тут даже портрет учёного игнорирует.

– Вась, заканчивай страдать! Я тебя сегодня даже угощу! – Надя потрепала меня за щёку.

– Я взрослая, самодо…

– Знаю! Но могу я порадовать подругу?

– Ну, если ты настаиваешь… – подумав, я согласилась. Хотелось немного отвлечься, получить порцию позитива.

В «Тесле» всегда была хорошая музыка. Что-то из новомодно-веселого. Совершенно не в моём вкусе. Но в сочетании с повышенным вниманием со стороны бармена и позитивом, распространяющимся от подруги, я и сама начала потихоньку оживать.

Музыка стала громче, цвета ярче, кажется, даже пульс ускорился.

Но это может быть оттого, что в дальнем углу зала я заметила очень знакомую фигуру.

«Циник, скептик, атеист. Разведён. Бабник, в серьёзных отношениях в последний год не замечен…» – вспомнилась цитата из досье.

Клим Котёночкин сидел за столиком в углу вместе с ещё двумя парнями, кажется, тоже полицейскими.

Сегодня он был одет в белую футболку, подчеркивающую аномальную для города